— Да, мастер. Оно то с командой проще работать, чем самому. — Кивнул я. — А вы к Петрухиной тёще заезжали?
— Ясен пень. Вон, в телеге лежит свёрток, забирай, раздавай. — Фыркнул Древомир и пошел в мастерскую.
Перед тем как уйти из избы, я доверил Древомиру две задачи. Во-первых заглянуть к жене Григория и попросить ей приготовить нашим работникам поесть. Во-вторых дождаться обоз с древесиной и показать им дорогу. С обеими задачами мастер справился идеально.
Раскрыв свёрток я обнаружил здоровенный пирог с рыбой, варёный картофель, крынку молока, десяток пирожков с вареньем и кувшин с травяным настоем. Судя по запаху это был настой зверобоя.
— Обед! — Гаркнул я и махнул рукой в сторону землянки.
Возчики собрались ехать в обратный путь, но я их не отпустил.
— Вы куда собрались хлопцы? Топайте за мной. Перекусите, а потом поедете. Дорога то не ближняя.
Мужики заулыбались и присоединились к трапезе. Ну что тут скажешь? Тёща Петруха готовит даже лучше Анфиски. А следовательно все деньги должны оставаться в семье, в которую меня приняли нежданно, негаданно. Жуя обалденный пирог я толкнул Петруху локтём и тихо сказал чавкая:
— Передай тёфе, фто с сегодняфнего дня, буду ей по дефять золотых в мефяц платить за готовку. — Я проглотил и добавил. — Продукты её, работа тоже её. Как штат расширим и наймём новых работников, докину ещё золотых.
— Етить. Да она ж просто, от чистого сердца, не за деньги то… — Начал было Петруха.
— Так и я от чистого. Как Анфиска родит тебе оглоедов, бабуля сможет игрушки покупать и памперсы.
— Памп… Чего? — Нахмурился Петруха.
— Ничего. Просто передай что я сказал и всё.
— Ага. Сделаю. Ток это, батя Анфискин в печаль так впадёт. Жена то будет больше него зарабатывать. — Улыбнулся Петька.
— Не переживай. Григорию тоже место подыщем. Нам в конце концов кладовщик потребуется. Главное склад построить.
— Построим. Чё его тут строить? Так, сяк, писюном об косяк и готово. Ха-ха-ха! — Расхохотался Гошка.
— Ты бы рот прикрыл. Работник хренов. Вы с братом полдня сопли жевали пока остальные пахали. — Рыкнул на него Степан.
— Да с какого это⁈ У нас просто земля мёрзлая была! — Синхронно выпалили Черновы.
— А у нас с Гаврилой размороженная, да? — Фыркнул Степан.
— Да вы просто покрепче нас так то, вот и… — Замялся Гошка.
— Будете сопли жевать, получите столько, на сколько наработали. — Предупредил я. — А то что вы недополучите, я разделю между теми кто жилы рвал ради строительства. Это понятно?
— Да чё⁈ Мы просто разминались. Щас подкрепились и пойдёт работа матушку! — Выпалили Черновы, запихнули в рот по куску пирога и пошли пахать недожидаясь остальных.
— Хе-хе! Отличного ты им пинка дал. А то ишь, чё. На дурнинку хотели деньжат срубить. — Засмеялся Гаврила.
— Не, у нас как потопал, так и полопал. По другому не будет. — Покачал я головой.
— Ну и славно. Спасибо за обед. Пойдём мы поработаем. — Улыбнулся Степан, хрустнул пальцами и отправился на выход.
Возчики тоже ударили поклон в землю, забрали плату за доски и поехали обратно на лесопилку. А у нас снова закипела работа. Два здоровяка таскали камни с производительностью небольшого самосвала. Через три часа фундамент новой мастерской был готов. Тем временем Степан с Гаврилой сколотили навес для досок используя привезённый брус. Руководил процессом Древомир.
Он почувствовал себя прорабом и с умным видом раздавал указания. На удивление мастер даже ни на кого не орал. Мужики признавали его главенство и дело шло семимильными шагами. Навес вышел добротный. Просторный, способный вместить втрое больше досок чем нам привезли.
К этому моменту братья Черновы закончили копать фундамент, Петруха и Лука стали таскать новую порцию камней, а Степан и Гаврила взяли шефствование над братьями и заставили тех таскать доски под навес, пока сами сидели курили самокрутки. Вроде и дедовщина, но справедливая, ведь Черновы на фоне остальных сделали куда меньше.
Следом стали расчищать площадку под мастерскую и склад от пней, кочек и валежника, орудуя топорами и лопатами.
Древомир тем временем спустился в мастерскую и заперся там, сообщив через дверь, что работает над вторым прессом и что, если кто-нибудь посмеет его побеспокоить то получит палкой по хребтине. Из-за двери раздавались стук киянки, визг пилы и ворчливое бормотание, в котором периодически различались слова «старость», «лес», «берлога» и «бестолочи».