Закат догорал за верхушками елей бледной рыжей полоской, выйдя из мастерской, я окинул взглядом стайку батраков стоящих у ворот и заглянул на склад. Изумрудные столешницы с золотыми прожилками мерцали в полумраке мягким молочным сиянием, и каждый предмет мебели ловил отблеск закатного света из узкого окошка, преломляя его в глубине застывшей слизи.
Красивое зрелище, от которого я даже испытывал гордость, хотя косяки у столов имелись и их предстояло устранить, но всё это завтра.
— Закрывай уже, хватит любоваться, — буркнул Древомир выходя из мастерской. — А то спать хочется, аж живот урчит. — Пошутил мастер.
Он был прав. Есть и правда хотелось. Хотя какой к чёрту есть? Хотелось именно что жрать! Я прикрыл тяжёлую дубовую дверь склада, задвинув засов до упора и проверив его на прочность коротким рывком. Дверь сидела крепко и не люфтила, а значит, никакой зверь внутрь не пролезет, правда от человека такая дверь не убережет. Человек может и в окно пролезть при желании. Нужны нормальные ставни и навесной замок.
Петруха выскочил из мастерской с вилами на плечах и басовито спросил:
— Ну чё, двинули по домам? А то Анфиска обещала пирог с грибами. А ежели пирог остынет, то это уже и не еда вовсе, а так, мазня какая-то.
— Молись чтобы никто твои слова Анфиске не передал. — Усмехнулся Древомир.
— Не, ну а чё? Я не прав что ли⁈ Мужики, вы хоть меня поддержите! — Петруха осмотрелся по сторонам, но мужики только посмеивались.
— Короткий язык залог долгой и счастливой семейной жизни. — Со знанием дела сказал Захар и закурил самокрутку.
— Да идите вы. — Отмахнулся Петруха, но не обиделся, а широко улыбнулся.
— Ладно, идём по домам. Сегодня хорошо потрудились. — Сказал я и собрался было шагнуть к воротам, когда услышал свист.
Тонкий протяжный звук рассёк морозный воздух откуда-то с юго-востока, из-за ельника. Я не сразу понял, что это такое, потому что свист был похож на голос ветра, запутавшегося в еловых ветвях. Но ветра не было, воздух стоял неподвижно, и я замер посреди двора, вслушиваясь в наступившую тишину, а потом заметил огонёк, который становился всё ярче и ярче.
Пятью минутами ранее.
Трое стражников шли через лес уже второй час, и с каждым шагом настроение у них портилось. Мороз крепчал, ноги цеплялись за бурелом, а ветки елей хлестали по лицу. Первым шёл коренастый мужик лет тридцати пяти с обветренным лицом и коротко стриженой бородой. За ним переваливался самый молодой и самый недовольный из троих, а замыкал цепочку высокий и жилистый стражник с вечно поджатыми губами.
— Да чтоб тебя, — выругался молодой, провалившись по колено в сугроб, прикрытый валежником и обратился к коренастому. — Ты уверен что мы правильно идём? Мы тут вроде проходили, вон ту кривую ёлку я точно видел.
— Все ёлки кривые, как и твоя рожа, — буркнул коренастый не оборачиваясь. — И да, мы правильно идём, рот прикрой и не ной.
Молодой выдернул ногу из снега и сердито засопел. Ему было холодно, голодно и совершенно непонятно зачем они вообще сюда попёрлись. Приказ старосты звучал просто: найти лесную мастерскую Ярого, дождаться темноты и поджечь её.
Вот только простота приказа никак не компенсировала сложность его исполнения. Зимний лес превращался в ледяной лабиринт из поваленных стволов и обледеневших оврагов. Днём можно было бы с лёгкостью проследить за трудягами, а вот в сумерках…
— Мужики, а может объясните мне по-человечески, — снова подал голос молодой, перелезая через очередное бревно. — Какого лешего мы должны мастерскую жечь? Ярый мне лично ничего плохого не сделал. Парень сам работает и людям работу даёт. Считай девять семей на себе тянет. А мы что же? Спалить мастерскую должны и всех заработка лишить?
Коренастый резко остановился отчего молодой врезался в его спину.
— Микула велел, значит сделаем. Не нам с тобой обсуждать приказы.
— А я и не обсуждаю, я просто понять хочу, — не унимался молодой. — Раньше Микула таких приказов не отдавал. А вызвал на ночь глядя, сунул луки и тряпки в масле, и велел чтоб пепелище после себя оставили. Это как вообще? Староста на мой взгляд должен заботиться о жителях деревни. А ежели мы без хлеба оставим девять семей, то какая это к чёрту забота?
Позади раздался голос жилистого. Он негромко прокашлялся и вмешался в разговор.
— А чего тут объяснять? Ярый старосте поперёк горла встал, ещё когда внукам его плети выписали при всей деревне. Микула с тех пор зубами скрипит, думая как бы Ярому хвост прижать.