Слева я заметил кровавое пятно оставшееся от мечника. Его труп разорвали звери, как и труп арбалетчика. А вот туши любителя топоров нигде не было видно.
— Да ладно. Выжил и ушел, паршивец? — Усмехнулся я продолжив путь.
Добравшись до мастерской я тут же столкнулся с Тарасом выбежавшим мне на встречу. Он словно курица наседка пытался отправить меня обратно в деревню лечиться, но я отмахнулся от него и пошел дальше. Спустя пару шагов я обернулся и сказал:
— Твои капканы мне жизнь спасли. Закупи ещё три десятка и расставь повсюду. Полезная вещь.
Тарас заулыбался как кот которому почесали пузико. Ухмыльнувшись я вошел во двор и заметил что трудятся все без исключения, кроме Петрухи, которого нигде не было видно. Должно быть он в землянке.
— Ярый! Рад что ты цел! — Крикнул мне Захар волоча бревно.
— Ага. Я тоже рад. — Улыбнулся я и спустился в землянку.
Улыбка моментально слетела с моих губ. Посреди землянки были вкопаны две жерди на которые привязали полуобнаженного человека. Над этим человеком склонился Петруха и выбивал из него всю дурь.
— На сука! Это тебе за Ярого! Мразь! Будешь подыхать месяцами! Тварь! — Рычал он нанося удары.
Голова пленника болталась из стороны в сторону, рёбра превратились в сплошное чёрное пятно гематомы. Одним словом выглядел он паршиво и при этом даже не кричал от побоев. Подойдя ближе я узнал пленника, это был наёмник, чей топор я забрал как трофей.
Наёмник поднял голову и посмотрел на меня единственным открытым глазом, в котором плескалась мешанина из страха, боли и тупой безнадёжности загнанного зверя, понимающего что дальше будет только хуже.
— Хватит его бить, — обратился я к Петрухе. Здоровяк замер с занесённым кулаком и уставился на меня с недоумением.
— Ярый! Ты чего вскочил? Уже легче стало? — Он попытался сгрести меня в охапку и обнять, но я отстранил амбала в сторону.
— Петь, мне и так худо, а с твоими обнимашками, и вовсе рёбра переломаешь. Медведь чёртов.
— А, да. Извини. Я это. Чёт расчувствовался. — Улыбнулся Петруха и вытер нос тыльной стороной ладони оставив на лице кровавый развод. — Я это, пробую разговорить ублюдка, но он молчит, как в рот воды набрал.
— И что ты от него хочешь узнать? И так ясно что их нанял староста.
Пленник замычал, дёрнулся и на его лице появилась мерзкая ухмылка, которую я моментально стёр.
— Когда привезут новую партию древесины, отправьте этого молодца к десятнику на лесопилку. Пусть его голова украсит кол на стене гарнизона.
Любитель топоров промычал что-то невразумительное, задёргался мотая головой из стороны в сторону, а после я коротко ударил его в бороду и он обмяк.
Я отвернулся от пленника и направился к выходу. Рана на животе ныла при ходьбе глухой тянущей болью и это мне не нравилось. В правом верхнем углу зрения красовалась надпись о воспалительных процессах в организме. Сдохнуть от заражения крови не входило в мои планы, поэтому я подошел к дубку и прикоснулся к его стволу.
Закрыв глаза я увидел корневую систему дубка раскинувшуюся на десятки метров вокруг. Ощутил что боль постепенно отступает и в меня вливается бурный поток живы. Поток, который я слегка ускорил…
Сосредоточившись на узлах в руке, я распахнул их на полную силу и направил поток живы в сторону печени. Сперва появилась вибрация, потом жжение будто рану прижигают раскалённым прутом, боль стала нарастать, всё сильнее и сильнее. В какой-то момент её стало невыносимо терпеть и я зарычал продолжив поглощать живу.
Не знаю сколько прошло, минута, час, или пять часов, но когда я открыл глаза вокруг меня собрались батраки. Они смотрели на меня как на восьмое чудо света. Особенно Тарас.
— Ты… Ты только что пил живу из священной рощи? — Изумнённо спросил он у меня.
Я кивнул, Тарас подошел ближе и положил руку на дубок, после попытался повторить то же самое что делал я. Однако это вышло ему боком. Кожа на кисти моментально покрылась зеленоватыми язвами из которых потекли ручейки крови и Тарас отдёрнул руку.
— Как ты это сделал? Живу из рощи может пить только леший. — Спросил он баюкая изуродованную руку.
— Видать не только он. — Улыбнулся я.
Решив ничего не объяснять, а наоборот нагнать на себя таинственности, я молча пошел на склад. Внутри пахло опилками, а ещё возвышались три десятка столов и около пятидесяти стульев. Да уж, ребята зря времени не теряли.