Осмотревшись по сторонам я понял что другого инструмента для побега мне не найти. По этому снял топорище, вдавил его под доску и ударил ладонью по обуху. Со скрежетом доска поддалась и слегка сдвинулась. Надавил сильнее, словно орудовал гвоздодёром и доска поддалась вывернувшись вместе с гвоздем.
Повторил процедуру со второй стороной, а после и с другой доской создав достаточно широкий проём, в который я протиснулся не снимая доспеха.
Оказавшись на крыше, я замер. Луна висела над деревней, яркая и круглая, заливая холодным светом заснеженные крыши. А что самое удивительное, буран закончился. Вернее не так. Он всё ещё бушевал в сотне метров от дома старосты, но конкретно здесь ветер не дул и снег не падал, будто незримый барьер отгородил нас от непогоды.
Видимость была идеальной и я даже не могу сказать хорошо это или плохо. Для моей психики скорее плохо, чем хорошо. Однако такая видимость явно увеличивает мои шансы на выживание.
Посреди улицы, в десяти шагах от крыльца, над телом какого-то парня склонилась тварь стоящая на четвереньках. Она прижимала к земле парнишку когтистыми лапами каждая из которых была размером с лопату. Спина чудовища была выгнута горбом и покрытым клочьями разодранной рубахи через которую проступала шерсть чёрная как смоль.
Голова, вытянута как у волка с оскаленными жёлтыми клыками. Из пасти существа на снег капала тягучая тёмная слюна. И тут я узнал парнишку лежащего на земле по голосу, так как он истерично заорал:
— Помогите!
Это был Ушастый. Его ноги скребли по снегу пытаясь вырваться, но всё было бесполезно. Тварь вцепилась когтями в его спину и одним резким движением вырвала позвоночник от копчика до самой шеи. Позвонки затрещали, кровь хлынула во все стороны, а тело Ушастого обмякло и перестало шевелиться.
Меня едва не вывернуло от увиденного. Рука тут же нащупала рукоять ножа спрятанного в голенище, хотя ножичком подобной образине ничего не сделаешь. Медленно я двинул к краю крыши чтобы спуститься вниз и услышал истеричный визг бабы.
Я повернул голову налево и увидел две женские фигуры у соседского забора. Одна, дородная, вцепилась в штакетину и орала так, что голос её разносился на всю деревню:
— Волколак! Это волколак! Зинка! Кличь мужиков! Беда пришла!
Вторая, тощая и в одной рубахе, завизжала в ответ и бросилась бежать по улице, скользя по обледеневшему снегу и размахивая руками. Дородная собиралась ломануться следом, но не успела. Тварь которую она назвала волколаком оказалась рядом с ней за долю секунды. Массивная когтистая лапа просвистела в воздухе и с такой силой впечаталась в висок тётки, что та перекрутилась в воздухе и рухнула на землю в неестественной позе.
— Так вот что имела ввиду Пелагея когда сказала «Разрушить можно что угодно, вот только у всего есть свои последствия.» — прошептал я.
Тварь стала вырывать куски плоти из погибшей тётки и в этом чудовище не осталось ничего от Микулы. Разве что козлиная бородка, да и та утонула в вытянувшейся звериной морде, превратившись в клок спутанной шерсти на подбородке.
Подходя к краю крыши я сделал неловкий шаг, нога соскользнула по свежему снегу и я грохнулся на бок и покатился вниз. Падение со второго этажа оказалось весьма болезненным, но мне повезло, упал в сугроб, только благодаря этому кости остались целы.
Хотя что значит повезло? Тварь подняла морду к небу и жадно втянула в себя морозный воздух и в ту же секунду тварь повернулась в мою сторону.
Слюнявая пасть раскрылась, обнажив ряды клыков, каждый толщиной с палец и загнутый внутрь. Из глотки вырвался низкий утробный рык, от которого мурашки проскакали табуном по всему телу. Волколак меня учуял.
Инстинкт самосохранения требовал чтобы я бежал куда глаза глядят, но я не побежал. Побежишь от зверя и он тебя загонит, а потом сожрёт. Если встретить его лицом к лицу, то есть шанс что тебя сожрут ещё до того как выбьешься из сил. А если очень повезёт, то может зверь и не тронет. Правда в последний вариант я совершенно не верил.
Тварь припала к земле. Задние лапы напряглись, когти впились в утоптанный снег, а мышцы под чёрно-бурой шкурой перекатились буграми, готовясь к прыжку.
Нервно улыбнувшись я со всей силы сжал рукоять ножа и распределил остатки живы по телу в надежде что этого хватит для того чтобы убить волколака с первого удара.
Волколак рванул ко мне так быстро, что я едва успел среагировать. Он преодолел двадцать шагов за долю секунды. Снег взметнулся фонтаном из-под когтистых лап, и раскрытая пасть щёлкнула в сантиметре от моего лица, обдав гнилостным дыханием. Я качнулся вправо и ткнул ножом в шею.