Данила хмуро кивнул, принимая аргумент, но по лицу было видно что утешение вышло слабое. Данила покачал головой и провёл ладонью по лицу тяжело вздохнув.
В этот момент к нам начали подтягиваться деревенские. Сначала один, потом ещё двое, потом целая толпа. Мужики стояли со снятыми шапками, бабы жались друг к другу. Кто-то всхлипывал, кто-то просто молча смотрел на приказчика, ожидая невесть чего. Весть о том, что приехал боярский человек, разнеслась по деревне за считанные минуты.
Первым подошёл Григорий, Анфискин отец. Рыбак мял шапку в руках и выглядел так, будто не спал трое суток, хотя вероятнее всего так оно и было.
— Ваше благородие, — начал он и голос его подрагивал. — Микула мне семь лет назад одолжил четыре золотых на починку лодки. Вернул я всё до копейки, а расписку он так и не отдал. Грозился, что заберёт дом и дочку на улицу выгонит, ежели я хоть слово поперёк вякну.
Данила достал из-за пояса свёрнутую в трубку берестяную тетрадь и вытащил из сумки чернильницу с пером.
— Имя, сумма, год. Говори чётко, я записываю.
Григорий не успел договорить, как из толпы вышла дородная тётка с красными от слёз глазами.
— Меня Микула заставил два года бесплатно ему стирку делать, потому что муж мой задолжал ему золотой за зерно. Муж помер, долг я отработала втрое, а расписка так и осталась у старосты. Грозился что если не буду стирать, то сынка моего в тюрьму за воровство сошлёт, хотя мой Ванечка никогда ничего не крал!
За ней вышел хромой мужичок из дальних дворов:
— У меня десять серебряников висело с позапрошлой зимы. Отдал с процентами, аж пятнадцать заплатил, а бумажку Микула спрятал и грозил что припомнит, ежели что.
Один за другим деревенские выходили из толпы и рассказывали свои истории. Данила записывал, изредка задавая уточняющие вопросы, и лицо его мрачнело с каждым новым свидетельством. Через полчаса перед ним выстроилась очередь в два десятка человек, и каждый нёс свою обиду, копившуюся годами под гнётом козлобородого старосты.
Я стоял в стороне и слушал. Некоторые истории я знал, о других слышал впервые. Микула оказался ещё большей сволочью, чем я предполагал. Даже снасильничал одну из деревенских баб и заставил молчать.
Когда последний жалобщик договорил, Данила убрал тетрадь и обвёл деревенских тяжёлым взглядом.
— Значит так, — голос его прозвучал по-военному чётко, и толпа разом притихла. — Именем боярина Воротынского объявляю следующее. Всё имущество Микулы, нажитое путём казнокрадства и вымогательства, подлежит описи и конфискации в пользу боярской казны. Все долговые расписки старосты считаются ничтожными. Родичи Микулы, сожительствовавшие с ним под одной крышей и пользовавшиеся краденым, лишаются собственности и подлежат выдворению из деревни. Дом старосты и надворные постройки переходят в общинное владение.
По толпе прокатился гул. Кто-то охнул, кто-то взмолился, а кузнец, отец Громилы, побелел и отступил на шаг. Его жена, Микулина дочь, прижала ладони ко рту и захлопала глазами. Тётка Зинка, мать Крысомордого и Ушастого, заголосила на всю деревню:
— Да куда ж мы пойдём⁈ Дитяток поубивали, а теперь и нас на улицу⁈ Мы-то при чём⁈
Данила посмотрел на неё без капли сочувствия.
— При том, что жили за чужой счёт и молчали в тряпочку. Чтобы через час вашего духа здесь не было.
Зинка завыла в голос, а кузнец стоял с каменным лицом и молча смотрел в землю. Его жена дёргала мужа за рукав, но тот не шевелился, будто из него разом вытекла вся жизнь.
Данила развернулся к своему коню и принялся затягивать подпругу, давая понять что разговор окончен. Я переглянулся с Древомиром. Мастер едва заметно кивнул, мол давай, спрашивай что хотел.
— Данила Кузьмич, — окликнул я приказчика. — Ещё один вопрос. Деревня осталась без старосты. Старый помер, нам бы назначить нового.
Данила обернулся и смерил меня взглядом, в котором промелькнуло что-то похожее на усталое одобрение.
— Зачем нового? У вас же уже есть староста. — усмехнулся он подмигнув мне. — Ты нечисть завалил, производство наладил, людей вокруг себя собрал. Кирьян мне про тебя все уши прожужжал, расхваливал на все лады. Думаю ты отлично справишься с этой ролью. Но ежели сомневаешься в своих способностях, то можете выборы устроить. Деревня ваша, вам и решать.
Он хлопнул коня по крупу и стал проверять поклажу. Я повернулся к толпе и увидел что вся деревня пялится на меня с надеждой в глазах. Петруха протиснулся вперёд, придерживая распухшую щёку ладонью, и прогнусавил на всю улицу: