— Повышаю тебя в должности.
Тарас не понимая приподнял бровь.
— Это в какой ещё должности? Я и так у тебя начальник караула.
— Начальник, но теперь ещё и десятник. Деревенская стража осталась без командира, Пантелеймон погиб, а из его пополнения в живых никого не осталось. Назначать кого попало на такую должность я не собираюсь, потому что нам нужен толковый командир, а не пугало в кольчуге. Будешь получать дополнительное жалованье за обучение стражи и организацию обороны деревни. Караул в мастерской тоже за тобой остаётся.
Тарас помолчал погрузившись в раздумья. Тарас никогда не принимал решений на эмоциях, за что я его и ценил.
— Добро. Сделаю всё в лучшем виде. Тем более что без десятника эти обалдуи на вышках, напьются, да шеи себе посворачивают грохнувшись оттуда.
— Вот именно. Новые похороны нам не нужны. — Кивнул я.
— Ну всё тогда. Я побежал. Раздам указания в мастерской и вернусь в деревню.
Тарас сорвался с места, а я выдохнул почувствовав облегчение. Одной проблемой меньше. Список дел в голове увеличивался с пугающей скоростью. Дом требовал уборки и ремонта, стража нуждалась в командире, мастерскую надо проверить, да и к раненым давно пора заглянуть. Последний пункт я передвинул на первое место, потому что оттягивать его дальше совесть не позволяет.
Быстрым шагом я направился к дому Савелия. Я поднялся на крыльцо и постучал. Дверь тут же открыли. Савелий выглядел скверно, лицо серое от недосыпа, тёмные глаза запали, а руки пахли вонючей мазью, которой он обрабатывал раны. Видать всю ночь ухаживал за ранеными.
— Заходи, — бросил он коротко и посторонился.
В избе пахло травами и кровью. На лавках у стен лежали раненые стражники, перевязанные холстинами, пропитавшимися бурым. Кто-то спал, кто-то бредил, а кто-то стонал от боли. У дальней стены, на отдельной лавке, лежал Саня.
Вернее сказать лежало то, что осталось от весёлого расторопного парня, который когда-то спрыгнул с вышки и попросился ко мне на службу. Лицо Сани было замотано бинтами так плотно, что виднелся только правый глаз. Он неподвижно смотрел в потолок. Я присел на табурет рядом с лавкой и Саня повернул голову в мою сторону, уставившись на меня единственным уцелевшим глазом. Зрачок расширился, и по телу парня прошла мелкая дрожь.
— Ярый, — глухо прохрипел он сквозь бинты.
— Лежи, не дёргайся, — я положил здоровую руку ему на грудь. — Как ты?
Глупейший вопрос из всех возможных. Как он может быть, когда половина лица замотана тряпками, а под тряпками чёрт знает что? Но других вопросов у меня нет, а молчать ещё хуже.
Савелий тронул меня за локоть и кивнул в сторону двери. Мы вышли в сени, и лекарь прикрыл за собой створку.
— Шрамы останутся на всю жизнь, — Савелий говорил тихо, без эмоций, тоном хирурга, зачитывающего заключение. — Волколак располосовал ему левую щёку, бровь и веко. Левый глаз, скорее всего, потерян. Но жить будет, если рана не загноится.
Я молча кивнул. Внутри что-то противно сжималось и не хотело разжиматься обратно. Саня хоть и поджигатель, но вроде совестливый. Да и жалко его как ни крути.
Мы вернулись к лавке. Саня лежал в той же позе, глядя в потолок, и по его щеке из-под повязки медленно сползала мутная капля похожая на слезу.
— Я заслужил, — прошептал он когда я снова сел рядом. — Боги так наказали меня за поджог.
Голос его подрагивал и срывался на хрип, а бинты на лице набухли влагой. Парень реально верил в то что лицо ему разодрал не волколак, а высшая справедливость.
— Слушай меня внимательно, — я заговорил вполголоса. — Расплатой за поджог была твоя работа в моей охране. Ты пахал в две смены, честно нёс службу и ни разу не схалтурил. Этим ты давно загладил свою вину. А шрамы это не наказание, это боевая отметина, которой нечего стыдиться. Ты стоял в строю, когда на деревню напала тварь. Многие в ту ночь разбежались и попрятались по погребам, а ты остался.
Саня тихо хлюпал носом слушая меня.
— Поправляйся. А пока лечишься, я буду тебе платить за службу как и прежде. Ни тебе, ни семье голодать не придётся.
Саня дёрнулся и попытался приподняться на локте, но я мягко надавил ему на грудину.
— Лежи, кому говорят. И вот что ещё. Ты не думал освоить профессию извозчика?
— Из… извозчика?
— Именно. Будешь еду привозить в мастерскую, когда потребуется на лесопилку ездить, ну и так, по мелочи. То сообщеньице доставить в город, то припасы перевезти. Работа не пыльная, оба глаза для неё не требуются. Лошадь будет на дорогу смотреть, а ты сиди себе, да погоняй её.
Саня замер. Потом уголок его рта, тот что не скрывался под бинтами, пополз вверх.