— Ишь ты. В начальники выбился? — Усмехнулась Клавдия.
— Ага, вроде того. — Кивнул я. — Сегодня пришлю к вам людей для снятия мерок, а как одежда будет готова сразу же расплачусь. Идёт?
Швея моргнула, почесала нос и стала бормотать:
— Тридцать комплектов, по два на рыло. Холстина у меня есть, нитки тоже. Ну так то всё есть вроде. Ладно, присылай своих оглоедов. Будем шить, кроить, и морды брить. Хе-хе. — Старушка хихикнула, а после кашлянула в кулак и добавила. — Ток это, аванс гони.
— Я как раз собирался позолотить ручку. — Улыбнулся я и передал бабульке десять золотых. — Остальное заплачу по мере готовности.
Швея уставилась на монеты приоткрыв рот, явно не ожидала что алкаш станет разбрасываться такими богатствами. Она тут же спрятала монеты в карман, собиралась уйти обратно в избу, но задержалась и тихонько сказала:
— Ярик, ты это, молодец. Людей одеваешь, заработать им даёшь. Мамка тобой бы гордилась.
— Спасибо, — улыбнулся я и пошел прочь.
Я вышел от Клавдии и зашагал через деревню, ориентируясь по запаху копчёной рыбы, который безошибочно указывал направление к дому Григория. Калитка была открыта, я прошел во двор, а после как велела Анфиска без стука вошел в дом.
Внутри пахло сдобой и слышались тихие разговоры. Петруха с Анфиской шушукались в дальней комнате, а на кухне трудилась мать Анфиски, звали её Дуськой.
Невысокая крепкая баба с румяными щеками и властным голосом, который я запомнил ещё со свадьбы Петрухи, когда она зычно командовала вынести очередной горшок с кашей и затыкала любой гвалт толпы одним окриком.
Сейчас жена Григория месила тесто на широком столе, орудуя кулаками с такой энергией, что деревянная столешница подрагивала при каждом ударе, а мучная пыль поднималась над месивом белёсым облачком.
— Доброго вечера, — я остановился в дверях и сказал так тихо, как только было возможно, чтобы не испугать женщину.
— Ярый! Тьфу! Твою мать. Ты чё крадёшься то? — Дуська подняла перемазанные тестом руки и вытерла их о передник. — Я чуть не подпрыгнула с перепугу. Чё хотел то?
— Да всё то же. Сейчас вы обеды нам готовите, а у меня мужики круглосуточно будут работать. Нужен получается завтрак, обед и ужин. А то какая служба на голодный то желудок, верно?
— С голодухи то да, не до работы. — Усмехнулась она. — А чё надо то? Давай список, мож и осилю.
— Нужна горячая еда дважды в день на завтрак и обед, а ещё четыре пайка на ужин, можно холодными, печка есть, сами погреют, — продолжил я. — Каша, щи, пироги, рыба, картоха, что угодно, лишь бы сытно было. На продукты я деньги дам, и за работу заплачу само собой.
— Ну а чё не помочь то? Помогу конечно. — Расплылась Дуська в довольной улыбке, но в уголке её глаз я заметил алчный блеск.
Видать уже прикинула сколько сможет заработать и куда всё это богатство потратить.
— Вот и славно. Тогда завтра Петруха завтрак заберёт и за обедом тоже приедет. Кстати, поговори с мужем, может он мне вашу лошадь продаст? А то получается что лошадь ваша, а пользуюсь ею, я. — Пошутил я и Дуська тут же поддержала меня засмеявшись.
— Тьфу. Да чё кобыле станется то? Когда нужна будет, заберём. А так поговорю конечно, но тоже оказия выйдет. Это тогда мы уже к тебе на поклон будем бегать когда кобыла потребуется.
Попрощавшись я вышел из дома Григория и пошел домой. Сегодня даже псы не облаивали меня, будто чувствовали что я им не по зубам, раз даже староста ничего не смог мне противопоставить. Улыбнувшись этой мысли я пробежался по улице, открыл дверь и завалился на печку прямо в одежде, так как сил переодеваться не осталось.
Следующая неделя пролетела как один день. Мы делали столы, под руководством Тараса возвели четыре охранные вышки, а ещё он выманил у меня пять золотых, после купил и поставил два десятка капканов в самых неожиданных местах. Теперь наша мастерская и правда напоминала крепость. Осталось только ров выкопать.
Смотря на то с какими довольными лицами батраки возвращаются домой, ещё десять человек попытались наняться на работу. Вот только пришлось им отказать. Я потратил слишком много денег и стал опасаться что золотишка мне не хватит до прибытия Кирьяна.
После рабочего дня батраки заходили к Клавдие чтобы снять мерки, Петруха стал дважды в день кататься в деревню и обратно, чтобы привезти стряпню Дуськи. Староста же себя совершенно никак не проявлял. Я даже подумал о том что он отдал богу душу, так как даже на улице его было не видать.