Ко второй ходке они уже не бледнели, но и не расслабились. К четвёртой у навеса собралась молчаливая кучка из восьми мужиков, которые таращились на меня со смесью страха и любопытства на лицах.
Я закинул последнего слизня в куб, вышел во двор и подозвал работников. Мужики подошли нехотя, держась кучкой и поглядывая на дверь мастерской.
— Вижу, что вы перепугались, — начал я, и по лицам некоторых было видно что «перепугались» это ещё мягко сказано. — Ничего позорного в этом нет, твари и правда выглядят мерзко. Но давайте кое-что проясним. Скажите мне, топором можно убить?
Мужики переглянулись, потому что вопрос застал их врасплох, ответ был очевиден, а очевидные вопросы от начальства обычно означают подвох.
— Ну, ясно дело, можно, — за всех ответил Степан, почесав шею. Остальные закивали.
— Правильно. Топор может убить или покалечить. Но вы все каждый день берёте его в руки и работаете, и никто из вас не боится топора как чумы. Почему так? Потому что вы знаете, как с ним обращаться, и соблюдаете осторожность.
Я махнул рукой в сторону мастерской, где за закрытой дверью в дубовых кубах спали слизни.
— Со слизнем то же самое. Да, эта тварь опасна и может убить. Но она опасна ровно настолько, насколько вы ей позволите быть опасной. Слизень сидит в запертом кубе с двойными дубовыми стенками, промазанными глиной и щёлоком. Защёлки бронзовые, крышка на винтовом прессе. Он оттуда не вылезет, даже если очень захочет. Ваша задача проста: не открывать кубы, не совать руки куда не следует и не пытаться потрогать содержимое из любопытства. Соблюдаете эти правила, и слизень для вас окажется безопаснее, чем любой топор. Потому что топор хотя бы может соскользнуть, а слизень из запертого куба никуда не денется.
Один из братьев Черновых поскрёб шею и протянул:
— Стало быть, не трогать и не лезть?
— Не трогать и не лезть, — подтвердил я. — И всё будет в порядке. А из этих слизней мы давим эпоксидку, которой заливаем столешницы. Без слизней нет столов, а без столов нет вашего жалования. Так что относитесь к ним как к курам, которые несут золотые яйца, только эти куры желеобразные.
По толпе прошёл негромкий нервный смешок. А следом за смешком я взял их в оборот и провёл экскурсию по мастерской. Так сказать посвятил в святая святых производства. Каждому дозволил выдавить немного эпоксидки из куба, а после мы отвинтили крышку и батраки смогли покормить слизня закинув туда по паре костей. Должен сказать этот бесконтактный зоопарк мужикам очень понравился и суеверный ужас сошел на нет.
После я отпустил мужиков и зашагал по тропинке к деревне, чувствуя как усталость наваливается на плечи.
Морозный вечер окутал Яриловку синими сумерками, над крышами поднимались столбы дыма, а из дома Григория тянуло чем-то мясным. Видать Дуська с тремя новыми помощницами колдуют над ужином для бригад и стражи.
К своему дому я подошёл уже в темноте. На крыльце старостиного дома горела лучина в жестяном фонаре, и в её тёплом свете стояла Злата.
Одета она была в новый кафтан, тёмно-зелёный, расшитый по вороту мелкими цветами. Русые волосы забраны в тугую косу, перекинутую через плечо, а на лице играла улыбка, от которой у шестидесятивосьмилетнего пенсионера перехватило дыхание и ёкнуло сердце.
— Я тебя ждала, — ласково произнесла Злата, отступая от двери и придерживая створку. — Заходи, ужин стынет.
Голос у неё был мягкий и тёплый, отчего меня бросило в краску. Иван Петрович Королёв за свою жизнь слышал подобные интонации от женщин ровно два раза: первый раз от жены, когда они ещё не были женаты. И второй раз от бухгалтерши Нины Васильевны, которая оказалась замужем и просто хотела одолжить денег до зарплаты. Злата, судя по всему, денег одалживать не собиралась.
Я шагнул через порог и едва не столкнулся с Пелагеей. Она стояла в дверях, уже одетая в свой дорожный плащ, с холщовой котомкой через плечо, из которой торчали горлышки склянок и пучки сушёных трав. Серые глаза ведьмы уставились на меня с раздражением.
— Куда собралась? — поинтересовался я.
— А тебе какое дело? — огрызнулась Пелагея, протискиваясь мимо меня в дверной проём. — Не помирать же мне тут со скуки. Савелий предложил совместить наши умения. Его лекарское образование и моё ведическое знание. Вместе мы спасём куда больше жизней чем порознь.
Я кивнул, потому что идея была здравая и давно напрашивалась.
— Хорошее дело, — одобрил я. — Рад что вы сами скооперировались. Я как раз думал вас свести, но вы меня опередили.
Пелагея остановилась на крыльце, натянула капюшон на голову и буркнула: