— Да уж… Так себе перерождения. — Выдавил я из себя представляя сколько всего она пережила за это время.
— Всё не так плохо. В тех жизнях было много светлых моментов. Но… — Она замолчала, а через секунду продолжила. — Странно что после каждой смерти, я рождалась заново. В теле младенца, и памятью прошлых жизней. Заново учишься ходить и говорить, привыкаешь к беспомощным рукам и ногам, и с каждым разом это всё тяжелее, потому что разум взрослого человека в теле младенца чувствует себя заключённым в в тюрьме.
Злата подняла на меня глаза и грустно улыбнулась.
— Так что если посчитать все мои прожитые годы, то сейчас мне около шестидесяти восьми лет.
Несколько секунд я молчал, глядя на неё, а потом расхохотался. Громко, от души, запрокинув голову, так что смех мой отразился от стены постоялого двора и разнёсся по ночной Яриловке, распугав собак, от чего те тут же залаяли срывая глотки.
Злата отшатнулась от стены и уставилась на меня с растерянным лицом, на котором обида мешалась с недоумением.
— Почему ты смеёшься? — в голосе её проступила нотка боли, и было видно что она расценила мой смех как издёвку над тем, что было для неё сокровенной тайной.
Я утёр выступившие от хохота слёзы тыльной стороной ладони и шагнул к ней вплотную. Зелёные глаза Златы расширились, она попятилась, но стена не дала отступить, и я оказался так близко, что видел отражение лунного света в её зрачках.
— Потому что мы с тобой ровесники, — выдохнул я. — Приятно познакомиться. Я, Иван Петрович Королёв, архитектор-реставратор, сорок пять лет на стройке. Сорвался с крыши деревянного особняка на Дальнем Востоке и очнулся здесь, в теле двадцатилетнего алкаша. Правда, у меня всего одно перерождение, а не четыре, так что в этом плане ты куда опытнее меня.
Злата всхлипнула и рассмеялась одновременно, и от этого невозможного сочетания слёз и смеха у меня перехватило дыхание. Я притянул её к себе обеими руками. Злата уткнулась лицом мне в грудь и затряслась от беззвучного плача, который накопился за пять жизней и четыре смерти в чужих мирах.
Я поднял её подбородок, посмотрел в глаза полные слёз и поцеловал. Тёплые и солёные губы от слёз ответили на поцелуй. Руки Златы скользнули мне на плечи и сжали ткань тулупа с такой силой, будто она боялась что я исчезну, как исчезали её предыдущие жизни.
Поцелуй был долгим, и за эти секунды шестидесятивосьмилетний пенсионер внутри меня наконец заткнулся. Разница в возрасте перестала существовать. Мы два старика в молодых телах, нашедшие друг друга в мире, где слизень может обглодать тебя до костей за считанные минуты. Где боги приходят в твой дом не метафорически, а физически и ты никогда не знаешь зачем. То ли одарить, то ли оторвать тебе голову.
Я и Злата вернулись в зал, а после остаток вечера провели вместе, не размыкая рук. Мне было хорошо, по-настоящему хорошо. По крайней мере до тех пор, пока к нам не подкатила Дуська.
— Ну наконец-то! — выпалила Дуська. — А то ходил бобылём! Негоже старосте одному быть! Тыл должен быть защищён! — Она засмеялась и уходя бросила. — Отличная вы пара, ребятки! Рада за вас!
Злата порозовела и отвела взгляд, а я открыл рот чтобы что-нибудь ответить, но Дуська уже скрылась в толпе. Впрочем, с Дуськой личную жизнь не обсуждают, ей достаточно озвучить своё мнение и уйти в закат.
— Она всегда такая? — тихо поинтересовалась Злата.
— Да, всегда лезет не в своё дело, — усмехнулся я.
Злата рассмеялась, и мы снова закружились под музыку, лавируя между парами и уворачиваясь от особо разгулявшихся мужиков утративших остатки координации.
Петруха и Анфиска обнаружились посреди танцевального круга. Рыжий амбал топал ногами с таким усердием, будто хотел проломить половицы. Анфиска кружилась рядом, держась за огромную ладонь мужа. Петруха заметил нас и потащил Анфиску в нашу сторону, расталкивая танцующих.
— Ярый! — заорал он, перекрывая музыку. — У нас дом считай готов! Стены стоят, печь сложена, осталось ставни повесить да крыльцо доделать! Скоро новоселье справлять будем, так что готовься! Трезвым тебя из своей избы не выпущу!
— В таком из случаев, придётся пить. — Улыбнулся я.
— Петруша, Анфиска, я за вас рада, — Злата обняла Анфиску и поцеловала в щёку, а та зарделась и обняла её в ответ.
— Всё Петруша, танцуйте дальше, завтра ещё пообщаемся. — Сказал я и подмигнул другу.
Петруха подхватил Анфиску за талию и утащил обратно в гущу танцующих. Злата посмотрела им вслед и потянула меня за руку, наклонившись к уху. Губы её коснулись мочки, и от горячего дыхания у меня мурашки побежали по шее.