— А потом этот частокол разберут на запчасти косолапые. И как только это случится, они нас схарчат. — Закончил мою мысль спустившийся со второго этажа Древомир.
— Вроде того. — Кивнул я. — Я собрал вас здесь для того чтобы решить что делать дальше?
— Да чё? Всё ясно как белый день. — Фыркнул Древомир. — Копаем волчьи ямы, ставим ловушки и молимся богам чтобы мы смогли дотянуть до весны. Там слизнячки оттают и мертвечину пожрут.
— Мысль дельная. Но во-первых, попробуй дотяни до весны. Два месяца как никак нужно продержаться. А во-вторых, это не решит проблему. Волхвы чернобога продолжат пакостить, просто выберут другой способ. — Парировала Пелагея.
— Раз такая умная, тоже чё нибудь предложи. А то ишь чё, критикует сидит. — Обиженно буркнул Древомир и сложив руки на груди сел на лавку.
— Я не то чтобы предложу, скорее дополню твоё предложение. Нужно укреплять не только Яриловку, но и мастерскую, — заявила Пелагея. — Дубок растёт у самого входа в мастерскую. Если волхвы Чернобога доберутся до него, то смогут через корни дубка отравить и священную рощу. Что потом произойдёт, думаю не надо объяснять.
— Вся округа утонет в гнили… — ахнула Злата, подошла ближе и вцепилась в мою руку.
— Что бы этого не произошло, нужно нанести защитные руны на стены мастерской. Обережные знаки оттолкнут тёмную живу и не позволят нежити пересечь порог. Правда это сдержит только мертвечину, волхвов руны не остановят.
— Погоди, — нахмурился я. — Ты знала руны которые защитят Яриловку и ещё не нанесла их на частокол?
— Тоже мне умник! Ну нанесла бы я их на частокол, толку то? Земля гниёт, деревья тоже, когда в грунтовые воды проникнет отрава, вся Яриловка подохнет в течении пары дней, — огрызнулась ведьма. — Руны то я нанесу, но нужно что-то делать с маяками. Опять таки это дело не быстрое. Руны на брёвнах нужно не просто вырезать, а ещё и напитать живой. Ты видал сколько брёвен в частоколе Яриловки? Их там под пять сотен, а то и больше! Месяц их запитывать будешь и то не запитаешь. А вот с мастерской попроще, потому что дубок рядом и жива из него хлещет не переставая, да и частокол там поменьше.
— Тогда начни с мастерской, после покажешь мне что нужно делать и я помогу замкнуть защитный контур в Яриловке. — кивнул я.
— Я начну вырезать руны. — Подала голос Злата и смущённо добавила. — Меня бабушка научила…
Пелагея поймала мой взгляд и кивнула.
— Справится. Я её давно учу, чай не дурнее тебя будет, а то и поумнее во многом.
— А если… — Начал было я, но Злата крепче сжала мою руку давая понять что она всё равно будет помогать. — Ладно. Раз уж определились с ролями, то давайте отправляться.
Спустя полтора часа сани вкатились во двор мастерской. Пелагея спрыгнула на землю, а после обошла частокол по кругу, ощупывая брёвна ладонью и бормоча что-то под нос. Закончив обход она повернулась ко мне и кивнула.
— Стены крепкие, жива из дубка пропитала каждое бревно. Теперь у нас есть хорошая основа для рун. К утру всё закончу, если мешать не будете.
— Не будем, — пообещал я и повернулся к Фоме. — Дуй под дубок и сиди там пока Пелагея не закончит начертание. Если какая пакость будет за воротами, то не лезь. Пока мертвечина забор не проломила, твоя помощь не нужна.
— Лучше бы я дома остался, — буркнул Фома и потопал к деревцу.
— А я тебе говорила, дундук здоровенный. Попёрся он с нами. Помогу, защищу! А теперь только и делай что вполглаза присматривай за тобой. — Фыркнула Пелагея и пошла вырезать руны.
Громила уселся под стволом, привалился спиной к молочно-белой коре и закрыл глаза. Я постоял рядом и посмотрел как из-под лезвия Пелагеи проступает причудливый узор. Замысловатые линии складывались в рисунок, от которого по коре побежали зеленоватые искорки живы. Обережная руна на первом бревне мастерской, первая из нескольких сотен, которые Пелагея собиралась нанести за эту ночь.
Оставив ведьму выполнять её работой, я проверил мастерскую. Переговорил с батраками и убедился что производство продолжает функционировать и без моего участия. Столы и стулья разместились ровными рядами на складе, слизни бодро булькали в дубовых кубах, всё как всегда.
Ближе к вечеру батраки под охраной Тараса двинули обратно в Яриловку. Стражники зажгли факелы по периметру стен, а я пошел спать. Забравшись в землянку, завалился на лавку, на соседней лавке пристроился Фома и тут же захрапел подложив здоровую руку под голову. Полежав немного я и сам провалился в сон.
Снилась какая-то жуть, так как я проснулся с диким чувством тревоги. А спустя секунду Пелагея с грохотом распахнула дверь землянки и впустила внутрь волну ледяного воздуха.