Быстрым шагом я добрался до дома Савелия и вошел без стука, благо дверь была приоткрыта. Внутри горели лучины, и я увидел Тараса, лежащего на лавке с голым торсом. Савелий стоял над ним обрабатывая многочисленные раны.
Тарас выглядел паршиво, но помирать не собирался. На его теле я насчитал не меньше десятка бинтовых повязок, от предплечий до бёдер, и каждая успела промокнуть от крови.
— Как он? — обратился я к Савелию.
Лекарь не обернулся, продолжая перевязку.
— Порезов много, но все мелкие. Но это ладно. Хуже всего колотые раны, из-за них будет ползать как улитка неделю, не меньше. Зато ни один жизненно важный орган не задет, сухожилия целы, кости тоже.
— Спасибо живе, — Улыбнулся Тарас. — Если бы не она родимая, меня бы вспороли от горла до брюха. Ну да ничего, через три дня уже буду по лесам скакать, как прежде, — Расхрабрился Тарас и тут же скривился от боли.
— Лежи, сайгак недоделанный. Скакать он собрался. Радуйся что жив остался. — Буркнул Савелий.
— Что будешь делать с Данилкой? — Спросил Тарас.
— Стража уже вешает его у городских ворот. — Сухо ответил я и направился к выходу. — Отлёживайся. И не переживай. Сегодня ночью Залесье перестанет быть для нас угрозой.
Тарас посмотрел на меня снизу вверх и в его взгляде промелькнуло нечто среднее между одобрением и тревогой.
— Ярый, не наломай дров.
— Тарас, не забывай. Я же плотник, и с дровами умею работать как никто другой. — усмехнулся я и вышел из дома Савелия на морозный ночной воздух.
Вернувшись в избу охотника я осмотрел вещи оставшиеся от лазутчика. Пустая сумка, потрёпанный ватник с дырой в вороте, стоптанные сапоги и вязаная шапка. Такую одежду в моём мире носили бомжи, а в этом убийцы. Радует то что у этого Данилки размер одежды немногим больше моего собственного.
Я скинул свой тулуп и натянул рваный ватник лазутчика. Чуть великоват в плечах, но не критично. Сапоги оказались впору, шапку надвинул на лоб, сумку перекинул через плечо. После подошел к тазу с водой стоящему на лавке и заглянул в него.
В отражении на меня уставился молодой мужик в рваном ватнике с помятой рожей и тёмными кругами от недосыпа. Не Данилка, конечно, но в темноте при всём желании не разберёшь кто именно нарядился в эти обноски.
— Пора наведаться в гости. — Сказал я сам себе и пошел в сторону частокола.
— Поднимай! — Крикнул один из стражников.
— Вы все сдохнете! Подохнете в мучениях! Ублюдки мать вашу! Ха-ха-ха! — Хохотал Данилка нагоняя ужас на всю округу, а потом его сбросили с городских ворот.
Верёвка натянулась, шея сломалась и он повис непроизвольно подёргивясь. Наступила тишина, слышно было только как молятся стражники, да от ужаса подвывают бабы где-то в темноте. Я прошел мимо повешенного и двинул прямиком в лес.
Дорога была украшена извилистым рисунком от саней, на которых совсем недавно приезжала делегация старост. Они словно специально оставили след, по которому я мог их найти. Я влил живу в ноги и бежал с такой скоростью что ветер свистел в ушах.
Я бежал и думал о Прохоре. На стройке я видел похожих заказчиков, которые подсылали бомжей или алкашей чтобы те вредили конкурентам. То окна побьют, то пожар устроят, а иногда просто дерьмом стены измажут. Последнее было пожалуй самым безобидным.
Такие вот заказчики сидели в чистом кабинете и пили чай с лимоном, пока на другом конце города творилось чёрт знает что. Увы, но с такими людьми разговаривать бесполезно. Они тебя не слушают и гнут свою линию. А чтобы такие индивиды услышали, нужно лично прийти в их собственный дом, сесть напротив и вести диалог с позиции сильного. По другому это не работает.
Залесье показалось ближе к трём часам ночи. Темень была непроглядная, можно пройти в метре от стражи и тебя не заметят. А нет, нельзя. У самых ворот пара стражников палила костёр.
Со стороны деревня показалась мне довольно мелкой. Дворов двадцать, обнесены низким покосившимся частоколом, на который было больно смотреть. Брёвна стояли вкривь и вкось, щели между ними годились для того чтобы просунуть руку, а в паре мест частокол просел настолько, что перелезть через него мог бы и ребёнок, не говоря уже о взрослом мужике с шилом в рукаве.
Я обошёл деревню по опушке, держась в тени елей и стараясь не хрустеть снегом, но последнее плохо получалось. Как я и сказал ранее северные ворота Залесья охраняли двое стражников. Хотя слово «охраняли» использовать явно нельзя. Ведь бойцы сидели на перевёрнутой бочке у костерка и передавали друг другу глиняную флягу, от которой за пять шагов несло сивухой.