Злата кивнула и побежала в сторону бани, видать старик посредь бела дня решил кости погреть. Мы же с Тарасом двинулись к южным воротам и уже через каких-то полтора часа добрались до места.
— Вон, — Тарас указал рукой и отступил на шаг, морща нос.
Аромат тут и правда был отвратный. Я шагнул вперёд и увидел круг. Семь крупных камней, каждый размером с человеческую голову. Кто-то выложил их на поляне правильным кольцом диаметром шагов в десять. Между камнями на земле темнели бурые потёки. Это была засохшая почерневшая кровь.
Земля внутри круга была чёрной, потрескавшейся, с коркой окалины, от которой поднимался сизоватый пар. Снег на эту землю не ложился, хотя за пределами круга его было навалом.
В самом центре на выжженной земле лежала горстка обугленных костей. Не звериных, так как по черепу было легко угадать человека, которому проломили височную кость.
Я присел на корточки у границы круга и закрыл глаза. Корневая сеть леса вспыхнула перед внутренним зрением зеленоватой паутиной, и в ту же секунду я ощутил боль. Не свою, а чужую, идущую из-под земли через корни. Роща вопила от боли.
— Паршиво, — процедил я открывая глаза. — Роща чует эту дрянь.
— Эка пакость, — раздался за спиной голос Велимудра.
Старик появился бесшумно, словно всегда стоял рядом с нами и не брёл по лесу добрые полтора часа обходя валежник стороной. Берёзовый посох в правой руке, седые космы откинуты за плечи, а бездонные зелёные глаза уже изучали ритуальный круг с пристальным вниманием.
Велимудр обошёл круг по внешнему краю, не переступая границу из камней. На каждом камне он задерживал взгляд по несколько секунд, а потом наклонился и ткнул посохом в землю рядом с ближайшим валуном. Грунт под остриём посоха зашипел, и из точки касания вверх поползла тонкая струйка чёрного дыма.
— А вот и привязка, — произнёс старик выпрямляясь и упирая посох в снег. — Через неё служители Чернобога черпают силу. По сути это фильтр, через который чистая жива прокачивается и превращается в обратную. В тёмную энергию, которую служители могут использовать без всяких усилий. Смекаете?
— Не особо. — Нахмурился Тарас.
— Да ты то понятно. А Ярый уже поди всё понял.
— Выходит что с помощью таких кругов можно даровать силу любому человеку поклонившемуся Чернобогу? Не надо тратить годы на обучение и самосовершенствование. Просто зачерпнул живу и пользуй как получится? — Предположил я.
— Ага. Вроде того. Ты чтобы живу почуять прошел через боль и страдания. Каналы там расширял, узлы формировал. А им ничего из этого не нужно. Просто жива льётся в их тела и делай на что ума хватит.
— Удобно. Может тоже в ножки Чернобогу покланяемся? — Пошутил Тарас, и тут же наткнулся на наши осуждающие взгляды. — Да вы чего? Это я так, ради красного словца ляпнул. — Выпалил он подняв руки в примирительном жесте.
— Лучше бы ты молчал. За умного смог бы сойти. — Фыркнул Велимудр и покосился на останки. — Судя по всему человека в жертву принесли. — Он ковырнул посохом кости и из круга выкатилась берцовая кость со странным узором. — А вот и печать Чернобога.
— Ещё одного служителя принесли в жертву. — Констатировал я факт.
Да он был служителем Чернобога, но как-то я до сих пор не привык что людей используют как расходный материал. Я почувствовал как внутри разгорается злость. Кто-то притащил человека в полуверсте от священной рощи, зарезал его, сжёг тело на ритуальном костре и создал из останков генератор тёмной энергии, который день за днём будет отравлять рощу, а вместе с ней и меня, ведь я теперь часть корневой системы.
Роща ныла, и её боль отзывалась в моих потрохах тупым ноющим покалыванием. А ещё я чувствовал как этот чёртов фильтр, пожирает живу протекающую через меня, а на выходе выдаёт чёрную дрянь, которая расползается по корням и травит почву. Скрежетнув зубами я шагнул к ближайшему камню и положил на него ладонь.
Шершавая поверхность булыжника обожгла ладонь нестерпимым холодом и обратная жива тут же хлынула в мою руку. Ощущения так себе. По коже прокатился холод сменившийся нестерпимым жаром и подёргивающей болью, будто я получил глубокую рану. А ещё перед внутренним зрением я увидел энергетический рисунок камня.
По его поверхности бежали тонкие зеленоватые линии, складывающиеся в замысловатую паутину. Это выглядело почти как сечение волокон брёвен. Каждая линия повторяла структуру гранита, следуя за кристаллическими зёрнами и межзерновыми границами.
Не раздумывая я влил весь поток живы который мне поставляла священная роща в в три основные линии сечения идущие через весь булыжник. Камень хрустнул, по его поверхности разбежались трещины, и валун рассыпался щебнем, осев бесформенной кучкой на выжженном грунте.