— Не говори так. Ты обязательно вернёшься, — прошептала она.
— Так и будет, — ответил я и заглянул в её бездонные глаза. — Когда вернусь, научишь меня сращивать дощечки друг с другом.
Злата печально улыбнулась и закусила губу чтобы не разрыдаться. Смотреть на неё в этот момент было мягко говоря больно. Израненная бедная девочка, снова пришла в точку где потери неизбежны.
Даже если я приму предложение Мары и увезу её в город, то что нас там ждёт? Священная роща придёт в упадок, по волости поползнут неурожаи, голод и болезни. Я не хочу такого будущего для неё. А значит придётся драться. Драться, понимая что через сутки погибнут десятки мужиков доверившихся мне.
Тяжело вздохнув я распустил совет так как обсуждать больше нечего. Тарас, на ходу отдавал распоряжения стражникам. Пелагея побрела к частоколу проверять руническую защитную цепь. Древомир поднялся с лавки и пошел следом за Тарасом. Я же… Я отправился в лес, для того чтобы этот самый лес и уничтожить…
Глава 19
Спустя час Яриловка гудела как растревоженный улей. Тарас поднял мужиков ещё затемно. Сотня человек носилась по деревне с лопатами, топорами и верёвками в руках. Как только все собрались, охотник отправил трудяг к мастерской рыть ямы и ставить капканы. Отдельно он выделил два десятка человек которые будут заниматься ловушками придуманными Древомиром.
Тем временем Григорий занимался эвакуацией мастерской. Взял себе в помощь стариков и детей, а после начал не спеша вывозить со склада изготовленную продукцию вместе с инструментами. Ведь если Мара ворвётся в мастерскую, то все наши труды и тысячи золотых в готовом товаре исчезнут в одночасье.
А пока всё это происходило, я шастал по лесу и уничтожал деревья. Тянулся к корневой сети, после чего направлял в точки критического напряжения живу и взрывал стволы сосен. Деревья падали с жалобным хрустом образовывая непроходимые завалы. Всё это было необходимо для того чтобы направить войско Мары по одному единственному маршруту заваленному ловушками.
Каждый раз когда деревья падали, я чувствовал тупую боль в районе сердце. Эту боль ощущала и роща. Она скорбела о каждой убитой сосне, но ничего с этим не могла поделать. Может потому что не могла противиться воле хранителя, а может потому что понимала необходимость сделанного.
До обеда я повалил больше тысячи сосен. Огромный урон полученный рощей сказался и на живе текущей ко мне из рощи. Ранее я получал больше тысячи двухсот единиц живы в минуту, сейчас же объём сократился на сотню единиц. Интересно сколько бы я получал живы, если бы не спалил несколько гектаров леса борясь с маяками? А что я мог поделать? Люди ведь важнее каких-то деревьев. Верно, ведь?
Тяжело вздохнув я направился к мастерской. Дорога до мастерской заняла час, и за этот час я трижды останавливался, потому что корневая сеть леса пульсировала болью растекающейся по моему телу. А ещё роща будто чуяла беду и транслировала мне свой страх, заполняющий разум тревогой.
— Всё будет хорошо. — Успокаивающе произнёс я переступая поваленное дерево. — Но это не точно.
Вскоре я добрался до мастерской. Заметил как в лесу шныряют бойцы расставляя капканы, по периметру прямо сейчас рылись десятки волчьих ям, маскируемых еловыми лапами и снегом. А ещё Древомир как полоумный орал на мужиков заставляя их поднимать на верхотуру брёвна.
— Да куда ты? Я же говорю! Широкую на широкую! — Голосил он грозя кулаками.
Одним словом работа кипела. Я подошёл к старику и вблизи рассмотрел конструкцию, от которой любой инженер пришёл бы в восторг, а любой медведь в ужас. Два массивных бревна висели в десяти метрах над землёй готовые в любую секунду ринуться друг другу на встречу.
Спусковой механизм мастер собрал из деревянного коромысла и растяжки, натянутой поперёк прохода на уровне колена. Стоило задеть растяжку, коромысло проворачивалось, тяга освобождалась, и брёвна устремлялись вниз.
— Уже испытал своё творение? — поинтересовался я, разглядывая ловушку.
— А то, — Древомир вытер лоб рукавом и кивнул на лежащие в снегу брёвна, судя по глубоким трещинам, они врезались друг в друга с огромной скоростью, чего хватило чтобы расщепить трёхметровые брёвна во множестве мест. — Мишка Чернов, бестолочь эдакая. Замешкался и ему чуть голову не снесло. Еле успел отскочить. Зато теперь точно знаем, что эта хреновина работает.
— Мишка живой?
— Живее всех живых. Правда, обматерил меня так, что я три новых слова выучил, — Древомир хмыкнул.
В прошлой жизни на стройке у нас был сторож Палыч, который от воров натягивал в бытовке проволоку, к концу которой крепилось ведро со скипидаром. Скорее всего старый просто выжил из ума, так как без конца твердил что кто-то таскает у него сахар.