Один покачивался на бочке с блаженной физиономией, второй громко икал и ковырял палкой в огне, рассыпая искры по утоптанному снегу. В прошлой жизни на стройке я видал сторожей, которые засыпали на объекте с бутылкой водки в обнимку, а потом божились что всю ночь не смыкали глаз. Эти двое были из той же породы.
Обходить их стороной оказалось проще, чем я рассчитывал. Частокол с западной стороны деревни просел до уровня плеча, и я без особых усилий перемахнул через него.
Упав в сугроб по ту сторону, я прислушался. Тишина, если не считать далёкого лая собаки и приглушённого хохота стражников у ворот. Осмотревшись по сторонам я тут же нашел дом старосты, ведь он был именно такой как Эго Прохора.
Трёхэтажный дом, с резными коньками и высоким забором. Остальные лачуги на его фоне выглядели развалинами. Впрочем, так оно и было. При первой встрече Прохор сказал мне что обычный люд должен едва сводить концы с концами, иначе крестьяне не будут покладистыми и чего доброго ещё возмущаться начнут. Вот этот кормилец и процветал на чужих костях, пока эти кости не подались в Яриловку.
Подойдя к забору старостиного дома я убедился что собак нет. Да и зачем ему собаки, если есть такие как Данилка? Безгранично преданные и безмозглые. Такие спасут своего господина от любого недовольства, ведь всех недовольных обнаружат случайным образом по утру с дыркой в боку.
Я перелез через забор и остановился у окна первого этажа. Ставни прикрыты, на втором этаже в одном окне горел тусклый свет, и на первом этаже тоже едва различимо что-то светилось. Обогнув дом, я нашёл окно с обратной стороны где лучина не горела и ставни были закрыты плотнее. Вытащил из рукава Данилкино шило и подсунул лезвие под раму.
Механизм запора в Залесье оказался ещё примитивнее, чем в доме Микулы, а я-то думал что хуже некуда. Деревянная вертушка на ржавом гвозде провернулась от лёгкого нажатия, створка ставни отошла в сторону, и я тихо отжал оконную раму. Она поддалась жалобно скрипнув, но на шум никто не прибежал.
Перекинув ногу через подоконник, забрался внутрь. Оказавшись в тёплой горнице, где пахло кислыми щами и копчёным мясо я замер. Из-за закрытой двери на другом конце горницы тянулась тонкая полоска света, и оттуда же доносился нервный бубнёж.
Медленным шагом я двинул к двери, проверяя каждую доску носком сапога, прежде чем перенести на неё вес. Чем ближе я подходил к двери, тем отчётливее разбирал слова.
— … где этот ублюдок? Он уже должен был вернуться. Неужто облажался, щенок паршивый? Божился что всё сделает тихо, а сам пропал…
Голос принадлежал Прохору. Не смотря на то что он говорил тихо, слова звучали раскатисто, словно в комнате грохотал гром.
Я сжал шило в руке и толкнул дверь входя внутрь.
Глава 3
Створка распахнулась, ударившись ручкой о стену. В комнате, залитой тусклым светом масляной лампы стоял Прохор. На нём была домашняя рубаха, засаленная на пузе и закатанными рукавами. При виде меня в дверном проёме Прохор вздрогнул.
— Я… Ярый⁈ Ты, ты чего тут? — Растерянно спросил он, а через мгновение взял себя в руки и громогласно рявкнул. — А ну пошёл отсюда пока я стражу не кликнул!
Стража в Залесье и правда была шикарной. Видать наняли из лодырей которые решили остаться. Пока они услышат крик из дома старосты и дотопают сюда по сугробам, я успею вернуться в Яриловку.
Тремя быстрыми шагами я сократил дистанцию и схватил Прохора за горло. Мужик захрипел и попытался вырваться, но я лишь влил в руку живу и оторвал его от пола. Староста засучил ногами и задёргался, его левая рука потянулась в моему лицу, но я лишь швырнул его на кресло стоящее слева от стола. Прохор с грохотом рухнул на него и в глазах его блеснуло то что я уже видел в глазах Микулы и Данилки.
— Зря ты сюда припёрся, теперь тебе…
Прохор начал было подниматься злобно рыча, но договорить не успел. Я рванул вперёд и вогнал шило в правый глаз старосты. Остриё вошло без особого сопротивления. С коротким мокрым хрустом, погрузившись в глазницу по самую рукоять.
Прохор дёрнулся будто ещё пытался подняться с кресла, а после завалился набок, содрогнулся пару раз и обмяк. Из-под его головы по половицам поползла тёмная лужа быстро увеличивающаяся в размерах.
— Око за око, тварь, — негромко произнёс я, выпрямляясь и вытирая руку о полу ватника.
Сверху раздался топот, кто-то на втором этаже проснулся от грохота и сейчас босые ноги шлёпали по доскам над моей головой, направляясь к лестнице. Встречаться с роднёй Прохора я не планировал. По этому схватил масляную лампу, разбил её о стену у входа, а сам выпрыгнул в окно. Пламя быстро начало пожирать комнату, благо горючего барахла в ней было навалом.