«Неустрашимый» тихо прошел сквозь целое облако «спидов», выпущенных наконец с легкого авианосца, и они поприветствовали его россыпью маяков опознавательной системы «друг-враг», после чего исчезли. Затем корабль проплыл между «Дифенбакером» и «Маккензи», направляясь к «Непобедимому» и долгожданной помощи.
– Транзитная сигнатура, – сообщил дежурный у панели датчиков. Этому младшему технику в данный момент приходилось выполнять работу десяти погибших товарищей. – Еще. И еще. Четыре. Тяжелые следы, капитан. Это вражеская тактическая группа. Прут за нами вовсю – семь сотых «цэ». Судя по столбу частиц, поднимаются.
Враг прошел Транзит и быстро приближался, но это уже была забота той тактической группы, что вылетела ему навстречу. А у капитана Монтойи и ее команды имелись свои заботы, более непосредственные.
– Машинное на связи.
– Давайте плохие новости, старшина.
– Тут с антиводородными баками проблема, капитан. Когда нам досталось, их направляющие механизмы набрали перегрузку. Один из них, гад, уже рвануть собирается, – сообщил инженер-механик Патрик Кейси – или попросту Падди. От страшного напряжения его акцент еще больше усилился.
– Спускайте его!
Это означало провести процедуру, обратную той, при помощи которой антиводород по специально подогнанным магнитным «трубам» закачивался в баки. Мера воистину отчаянная, ибо вещество это было невероятно опасным. Но если бак лопнет… впрочем, тогда все произойдет очень быстро. И разумные вещества на всем этом витке спирали увидят свет разрушения, пока он столетиями и тысячелетиями будет нестись среди звезд.
– Невозможно, капитан. Тот же самый перегрузочный выброс дренажную систему на этом баке запорол.
– Сколько у нас еще времени, старшина? – спросила капитан Монтойя. Обменявшись взглядом со старпомом, она жестом приказала ему подключиться к ее интеркому.
– Если я только не смогу найти какой-то способ это остановить, капитан, больше полутора часов мы вряд ли продержимся. – Голос Кейси звучал рассеянно и нетерпеливо, ему сейчас явно больше хотелось работать, чем говорить. Глаза его то и дело поглядывали в сторону от экрана, снимая какие-то показания, а веснушки коричневыми маячками темнели на коже еще более молочно-бледной, чем обычно. Монтойя прикусила губу.
– Дайте нам все время, какое только сможете, Падди. Я начинаю эвакуацию, а раненых у нас больше, чем здоровых, так что время нам точно понадобится. А моторы пусть работают, только внутрисистемный курс отмените. Теперь уже их беречь незачем.
– Есть, капитан. Я постараюсь. Конец связи.
Монтойя с тяжелым сердцем отвернулась от монитора и стала оглядывать продолговатый капитанский мостик корабля, из которого она выжала сто процентов его возможностей, и членов команды, которые отдали еще больше. Губы ее словно бы онемели, и лишь невероятным усилием воли ей удалось заставить их образовать слова.
– Приготовьтесь покинуть корабль.
По разбитым коридорам «Неустрашимого» завыли клаксоны. Бригады контроля за повреждениями бросили свой сизифов труд по восстановлению функций умирающего корабля и обратили ноющие мышцы и одурелые от усталости мозги на задачу проламывания по аварийному проходу к спасательным шлюпкам, расположенным вдоль стержня, что соединял две головки условного молотка. Офицеры и сержанты сбивали здоровых и ходячих больных в бригады для переноски тяжелораненых. Среди них сновали санитары, залатывая раны, раздавая анальгетики и стимуляторы, всеми силами стараясь поддержать жизнь в обожженных, избитых, облученных телах до тех пор, пока им не будет оказана настоящая помощь.
Капитан Монтойя дождалась, когда последние члены команды покинут капитанский мостик, затем церемонно подошла к главному компьютеру и извлекла оттуда пакет данных, который ей в дальнейшем предстояло представить следственной комиссии. Дальше последовала долгая минута молчания, после чего Монтойя захлопнула лицевую пластину своего скафандра и направилась прочь.
– Ого, кому-то они очень не по вкусу пришлись, – пробормотал пилот «спида», когда бортовой компьютер выдал ему данные о состоянии врага.
Утечка атмосферы; это означало торопливо залатанные пробоины в корпусе. Температура выхлопа значительно ниже оптимальной; это означало потери энергии. Визуал демонстрировал, что несколько размещенных на стабилизаторе у кормы повианского корабля гнезд либо вовсе отсутствуют, либо представляют собой светящиеся, оплавленные руины. Пустые орудийные установки на поверхности гантелеобразных мокакских судов показывали, что их дальнобойное оружие уже исчерпано.