— Зато экономия существенная.
— Но кое-кому после их внедрения будет очень больно и обидно.
— Ничего, — Мазуров усмехнулся, — переживут. О государственном кармане пора подумать. Все эти бесконечные дрязги среди авиаконструкторов знаешь, чем в сороковых закончились?
— Шарашками?
— Ну а что прикажешь делать товарищу Лаврентию в подобной обстановке всеобщего доносительства и прямого поклепа. У него было непосредственное указание от Самого навести во всей системе наказания и исправления порядок и режим экономии.
ГУЛАГ должен был работать на страну и работать эффективно. И не было у далеко не всемогущего руководителя НКВД времени для контроля каждого из своих сотрудников. Там же обретались всякие. И далеко не все из них даже после чисток тридцать седьмого и тридцать восьмого годов благоволили к нему лично и линии сталинского курса. Жалобы и прямые доносы конкурентов и просто личностей слабых в наступившую эпоху всеобщего страха, стали делом обычным. И это обстоятельство здорово вредило делу!
Можно вернуть ресурсы, информацию, но еще никто не возвращал с того света очередную ученую голову. Вот и появилась идея «Шарашек», где не самых простых граждан страны держали во вполне санаторных условиях. В чем-то ситуация была схожа с тем, в какой обстановке работали тогда американцы над Манхэттенским проектом. Только клетка у них была золоченей и поводок длинней. Несправедливо, чудовищно? С точки зрения нашей действительности да. Но зато важное дело сделано и все живы. Результат!
Кириенко некоторое время сидел молча, затем отрывисто выпалил:
— Знаешь, Кирилл, мне вот совершенно не хочется, чтобы про мое время говорили, что мол так надо было. Время такое тяжелое! Я, конечно, Иосифа Виссарионовича здорово уважаю. Но…крови тогда пролилось…Была в этом непосредственная необходимость? Сможем ли мы когда-нибудь рассказать миру всю правду о репрессиях? Эх, Никитка, открыл ты ящик Пандоры, явно не подумав. Торопился сбросить все побыстрей, грехи свои смыть пожелал за чужой счет.
— Когда это он успевал думать своей лысой башкой? — обидчиво отреагировал Мазуров. Его некоторые отчего-то считали ярым сталинистом, но это было далеко не так. Держаться общей линии партии и в то же время оправдывать все использованные средства для достижения цели — это все-таки вещи разные.
— Вот и поимели раскол в коммунистическом движении! Да что в нем? Наше общество расколото… — Кириленко тяжело вздохнул, — до сих пор жутко расколото и обратно его уже никак не собрать. Если уж эти в двадцатые годы следующего века волком друг на друга в данном вопросе смотрят. Куда тогда нам.
— Я давно говорю, что нам как воздух необходима научно-практическая конференция. Куда идем, с чем идем?
— Согласен. Но представляешь, что там нынче начнется? Если разрешить говорить обо всем. Думаешь я не в курсе каков разброс зачастую напрочь полярных мнений в партийных организациях? Мы и так шли не туда, а после этих чертовых попаданцев, вообще, заблудились в трех соснах.
— И что предлагаешь? — с любопытством взглянул на товарища секретарь ЦК, курирующий тяжелую промышленность и живо интересующийся идеологией.
— Проводить, обязательно проводить, но сначала хорошенько подготовиться. ЦК остро необходим человек, кто возглавит идейную часть.
— Хм, где ж сейчас найти такого?
— Так он необязательно должен быть идеологом. Пусть занимается тем, чем умеет — организаторской работой. Партийные руководители, которые вдобавок еще и блестящие философы и ученые остались в прошлом. Так вот пусть наш «император» этим делом и займется!
Такой ехидный псевдоним получил среди своих секретарь ЦК и однофамилец царской фамилии Романов.
— Потянет ли? С области на должность Миши?
— Вот и посмотрим, чего он стоит на самом деле! Мы тоже не семи пядей во лбу, потому и привлекаем к работе специалистов. Пусть эти нахлебники из институтов или покажут остроту своих мыслей или утрутся!
— Добре, — кивнул Мазуров. И точно — пусть бывший секретарь обкома ощутит, что такое настоящая ответственность перед партией и страной, перед будущим. Не все же ходить на вторых ролях!
— Ну оперативку я и так каждый день получаю, — Леонид Ильич хлебнул из большой кружки. Молодым секретарям принесли кофе, а Брежнев пил специальный травяной отвар.
Как обычно, они расположились в большом зале с огромными окнами. — Меня интересует, товарищи дорогие, вопрос с американцами. Когда мы все-таки планируем расставить все точки над I или так и будем ходить вокруг да около?
Кириенко и Мазуров переглянулись. Брежнев и в добровольной отставке пытался держать руку как на пульсе мировой политики, так и по поводу новых кадровых назначениях. Ладно хоть в экономику не лез!