Ухмыльнувшись шальной мысли, Константин прошел в ванну и снял с сушилки две фотопленки, аккуратно начав их сматывать в рулоны. Вошедший гэбист с любопытством оглянулся, но ничего не сказал. Наверное, они зафиксировали сколько пленок Маслов вчера снял в доме моды. Обманывать же их было делом лишним.
— Вы, парни, не могли попозже прийти? Воскресенье все-таки.
— Ничего, — протянул руку за пленками представитель управления, — раньше проверим, раньше вам отдадим. Сами понимаете, служба.
Константин хотел было спросить, что же там такого можно было наснимать крамольного, но вовремя прикусил язык. Пусть считают, что ему все равно. В конце концов, еще вчера все популярно объяснили.
— До свидания.
— И вам всего доброго.
«Ну вот. Весь сон и настрой сбили. Пойду, что ли, поставлю кофе. Сегодня расслабуха, можно».
Вернулся в спальню, таща с собой заставленный поднос. Кофейный сервиз, купленный на аванс от Ягужинской. Две фарфоровые чашки, кофейник, сосуд для сливок и маленькая шоколадка. Варвара, вообще, предпочитала травяные чаи, но такой подгон не могла оставить без внимания. Только сначала она настороженно спросила.
— Это кто был?
— Так, по работе. Ребята из КГБ.
Хорошо, что он поднос еще не поставил на кровать. Шуншина чуть не подскочила с места. Горячая девчонка! Оголенная грудь задорно подпрыгнула, Варвара проследила за его взглядом, покраснела и накинула бретельку обратно. Как будто вечером они не лежали друг на друге совершенно голые? Хотя не так, они вовсе не лежали.
— Ну и шутки у тебя!
— Спокойней, Варюшка! Только больше, пожалуйста, не прыгай, кофе горячий, — Маслов умостил поудобней поднос и сел сам. — К нам вчера на показ с какого-то перепугу высокое начальство пожаловало, а я снимал в это время выходы девчонок, ну и потом встречу в неформальной обстановке. Ну вот они и попросили меня показать проявленные пленки на предмет попадания туда антисоветской пропаганды.
— Скажешь тоже, — Варвара усмехнулась и налила в кофе сливки. — Кто приезжал?
— Брежнев, новый Генсек Кириленко, третьего в анфас знаю, но…
Изменившееся лицо подруги сначала насмешило, потом напугало.
— Костик, зачем так нагло врать?
— Я сейчас не вру, дорогая, ты же меня просчитываешь на раз. Сам не понимаю, чего это их вдруг к нам принесло? Собираются всех женщин Союза одеть красиво?
Шуншина внимательно изучила его лицо и кивнула:
— Не врешь. Ну твоя Надежда и дает! Эх, мне бы её смелость и мудрость. Не цените вы, мужики, таких женщина.
— Почему не ценим? Степа Надю только что на руках не таскает. Я же видел их вместе, там все серьезно и надолго.
— А у нас?
Ох, этот взгляд! Она точно училась не у простого знахаря, а у настоящего колдуна. Просветит тебя насквозь как рентгеном, и никуда не укрыться! Но он уже все для себя решил.
— Я полностью твой, надеюсь, что на всю жизнь.
Ох, как вспыхнула, даже отвернулась. Совсем еще девчонка! Отчего-то Варя смущается откровенных разговоров. Неожиданно он вспомнил, как приехал к ней тем сентябрьским вечером. Как долго пробивался в общежитие. Потом её, вышедшую на улицу. Ничего не понимающую, растрепанную и такую смешную от нахлынувшего на нее счастья.
Этот взгляд. Распахнутые настежь глаза, которые уже прочитали все, что он хотел сказать. Так они и стояли друг против друга, молчали и смотрели. Глаза в глаза, ладонь в ладонь. Разговор без слов. Вахтерша, подглядывающая за ними из окошка, вскоре сжалилась над влюбленными и пустила на время в комнату коменданта. Видно же, что не первогодки и люди серьезные. С пониманием бабуля попалась.
Это потом Варвара плакала, от былого горя, от счастья, а он гладил её по светлым шелковистым волосам и говорил разные нежности. Никому и никогда он столько не изливал в жизни ласковых слов. Откуда и взялись? Да и был ли так счастлив? Счастье, ведь это на самом деле, когда ты приносишь его кому-нибудь, ничего не требуя взамен.
Кофе так они и не допили. Затем лежали рядом, расслабленные и умиротворенные. Глаза Варвары горели тихим огнем, а Костя задумчиво улыбался.
— У меня завтра тяжелый день. С утра надо ассистировать нашему новому врачу, потом за учебники, нельзя нервировать профессуру. Домой доберусь только к ужину, — она повернулась к мужчине и огорченно проговорила. — Да что же я все о себе! У тебя как дела с учебой? Получается совмещать с работой? Ягужинская ведь очень строгая.
— Да нормально, — Константин кивнул на стопку толстых книг, лежащих на тумбочке. С мебелью у них было пока очень просто. — Надо прочитать все за неделю.