— Я точно сойду с ума от всего этого, — усталый голос Хлои звучал слишком глухо. — Это все… Это все просто невообразимо.
— Брось. Меня уже ничем нельзя удивить после признания Лив об ее настоящей семье и ее внеземном происхождении, — на мое удивление Сэм был все таким же непоколебимым и спокойным, как и до рассказанной мною истории. — Как и после информации о том, что мой лучший друг Бог скандинавской мифологии и один из самых знаменитых злодеев во Вселенной.
— Это все, конечно, весело, но мне сейчас максимально паршиво, — я посмотрел на бокал в своих руках, в котором плескалась прозрачная жидкость. — Я впервые за долгое время чувствую опустошенность и… Страх.
— Страх? Чего ты боишься?
— Я боюсь, что Лив не справится со своей силой и ее бой со Всеотцом закончится не в ее пользу. Я знаю, что ей была предписана победа над ним, но я не уверен, что она справится с подобным. Лив не готова и ее сомнения не позволят выиграть в этом неравном поединке.
— Так попробуй искоренить все эти сомнения и наполни ее уверенностью в себе, — Хлоя смотрела на меня большими глазами, которые излучали неимоверную уверенность. — Когда вся эта история набирала обороты я пришла к Лив на разговор и вставила ей по первое число. Но сейчас мы для неё никто, и только ты сможешь хоть как-то повлиять на неё.
— Ты не права. Вы для неё никогда не были никем. Лив скучает по вам и она мучается из-за своей выходки на похоронах отца. Могу вас заверить, что столь импульсивные поступки, совершенные личностью под действием эмоций, зачастую приносят боль и сожаления. Но внутренний страх не даёт человеку признать эту ошибку и банально попросить прощения за неё у близких и дорогих сердцу людей.
— Хочешь сказать, что Лив мучается из-за нашей ссоры? Что-то с трудом в это верится.
— Я тебя уверяю. Она страдает и страдает сильно. Она даже простила Сив, которую до последнего винила во всем произошедшем. К вам, ребята, у неё явно нет претензий и она понимает, что в вашей ситуации вина лежит полностью на ней.
— Локи, ты сможешь организовать нам встречу с Лив? — голос Хлои дрогнул, а глаза девушки наполнились слезами. — Я не смогу простить себя, если перед Всемирным апокалипсисом я не помирюсь со своей лучшей подругой.
— Я согласен с Хлоей. Если нас ждёт порабощение и приход безумного маньяка из другого мира, то я хотел был высказаться с Лив и разрешить все наши недомолвки. Ведь если она погибнет, то я… — Сэм замолчал, отведя свои глаза в сторону
— Прекратите оба. Никто не умрет и никто не будет порабощен. Я даю вам своё нерушимое слово, как Бог огня и коварства Локи, наследный принц Ётунхейма и потомок всесильных асов. Я не допущу, чтоб Лив как-то пострадала в этой битве и не допущу власти Одина в Мидгарде. Да услышат меня все девять Миров и будут свидетелями моей нерушимой клятвы.
— Что это сейчас было? У меня ощущение, что твои слова не были просто красивыми речами. Это что-то важное?
— Это клятва девяти Миров, которая ни при каких обстоятельствах не может быть нарушена. Отныне, я должен любой ценой исполнить своё обещание и по другому не может быть.
— Звучит довольно серьезно. А если ты ее нарушишь?
— То меня ждёт участь, хуже смерти, — я говорил твёрдым и максимально уверенным голосом. — Забвение и обессиленное существование в практически мертвой оболочке. Это страшная участь для любого Бога.
Мы ещё долгое время распивали принесённый мною алкоголь. Под утро я был немного пьян, а мои собеседники спали мертвым сном. Мой нетрезвый разум требовал от меня действий. Я никак не хотел идти домой и просто спать. Мне требовалась активность и меня тянуло на приключения. Не знаю, что подвигло меня действовать подобным образом, но вскоре я оказался в пределах дворца Хель. В Хельхейме времени не существовало. Этот мир был заморожен и лишён течения времени. Здесь никто не менялся и не старел. По общему правилу каждый мир имел своё течение времени. Если в Хельхейме времени не существовало, то в Асгарде оно бежало с довольно быстрой скоростью. Самым быстрым по течению времени был Асгард. В нем время мчалось с неимоверной скоростью. А вот медленнее всего время шло в Мидгарде из-за чего все смертные имели самый короткий жизненный цикл во всей Вселенной. На меня, как на Асгардца, мидгарский ход времени не оказывал особого влияния, также, как и время в других мирах. Я был подчинён времени, что текло в Асгарде и был подвержен лишь его влиянию. Хельхейм был миром без смены дня и ночи, без смены погоды и лунного цикла. Здесь всегда была одинаковая погода и одинаковое положение дня. В этот раз, проходя мимо дворцовой стражи, я не встретил сопротивления со стороны местных конвоиров. Я прошёл шатающимися движениями до тронного зала и с громким хлопком раскрыл его массивную дверь. Первое, что я заметил, яркий свет вечного пламени в огромной и массивной чаше. Затем, мой пьяный взгляд различил величественную и статную фигуру Хель. Ее медные волосы как всегда спадали прямым водопадом, а тело было облачено в легкие, но относительно откровенные доспехи. На ее голове возвышалась массивная диадема, что я видел на ней в нашу первую за многие тысячи лет встречу.