— Игнатий Маркович! — окликнул его Звонарев. — Леонид Иванович приехал!
Циркулев поднял голову и поправил сползающее пенсне на длинном носу.
— А, Краснов, наконец-то, — он махнул рукой, подзывая нас. — Посмотрите на это безобразие.
Он указал на цилиндры двигателя, покрытые темным налетом и трещинами.
— Низкое содержание хрома в стали, — продолжил Циркулев. — Всего ноль целых семь десятых процента вместо необходимых один целых и два десятых. При высоких температурах металл теряет прочность, появляются микротрещины, ухудшается теплоотдача. Отсюда перегрев и потеря мощности.
Я внимательно осмотрел цилиндры, проверил поршни, клапаны, систему охлаждения.
— Проблема комплексная, — сказал я, выпрямляясь. — Во-первых, действительно нужно увеличить содержание хрома в стали цилиндров. Во-вторых, система охлаждения спроектирована неэффективно. Один большой вентилятор создает неравномерный поток воздуха. В-третьих, общая компоновка двигателя неудачна. Он расположен слишком высоко, что смещает центр тяжести машины.
Циркулев задумчиво потер подбородок:
— С хромом понятно. А что предлагаете по охлаждению?
— Заменить один большой вентилятор двумя меньшими, расположенными над двигателем, — ответил я. — И привод лучше сделать от отвода выхлопных газов, как на немецких образцах. Это сэкономит мощность на основном валу.
— А компоновка? — включился Звонарев.
— Опустим двигатель ниже, как на опытных немецких машинах, — я быстро набросал схему на листе бумаги. — И добавим маховик для повышения инерционности и плавности работы. Это уменьшит длину моторно-трансмиссионного отделения, позволит сдвинуть башню назад и освободит пространство в носовой части корпуса.
Циркулев изучал мой набросок с растущим интересом:
— Да, это может сработать… Но потребуется полная переделка моторной рамы и системы крепления.
— У нас нет выбора, — ответил я твердо. — Начинайте немедленно. Я дам указание Сталинградскому сталелитейному заводу срочно отлить новые цилиндры с повышенным содержанием хрома. А пока займемся трансмиссией.
В мастерской, куда мы направились следом, царил творческий беспорядок. Повсюду лежали детали трансмиссии, инструменты, чертежи и записи.
Алексей Платонович Руднев, высокий нескладный мужчина с копной соломенных волос и круглыми очками в медной оправе, тщательно измерял какую-то шестерню штангенциркулем.
— Вот виновник всех бед, — проворчал он, даже не поздоровавшись. — Шестерни крошатся как сухари. Смотрите.
Он протянул мне коробку с обломками металлических деталей:
— Это после одного резкого поворота. Зубья срезало как маслом. А ведь в бою водитель будет маневрировать постоянно.
Я внимательно осмотрел фрагменты шестерен, взял лупу со стола Руднева и изучил поверхность излома.
— Материал неоднородный, — заключил я. — И площадь зацепления явно недостаточная. Сколько у вас сейчас, двенадцать миллиметров?
— Точно, — кивнул Руднев. — Старались сэкономить на весе.
— Экономия оказалась чрезмерной, — я покачал головой. — Нужно увеличить площадь зацепления минимум до шестнадцати миллиметров. И материал заменить на хромомолибденовую сталь вместо обычной хромоникелевой.
— Это увеличит вес, — заметил Руднев.
— Зато танк будет ездить, а не стоять с разбитой трансмиссией, — парировал я. — Также необходимо усилить подшипники главного вала. Текущие бронзовые не выдерживают нагрузок. Нужны подшипники из специального сплава на основе олова с добавлением сурьмы и меди.
В этот момент в мастерскую вошел Остроножский, среднего роста химик с аккуратно подстриженными усиками и рассеянным взглядом.
— Гавриил Лукич! — обрадовался я. — Как раз вовремя. Нам нужно разработать новый сплав для подшипников главного вала трансмиссии.
Остроножский рассеянно поправил манжеты:
— Подшипники? О, великолепно! — его глаза внезапно загорелись странным блеском. — Сегодня Меркурий в соединении с Марсом. Идеальное время для работы с металлическими сплавами! Вчера мой катализатор Николаус предсказал важное открытие. Какие характеристики требуются? — он достал из кармана небольшой астролябический инструмент и взглянул на него.
— Повышенная износостойкость, пластичность и теплоотвод, — ответил я. — Предлагаю оловянно-сурьмяный сплав с добавлением меди и никеля.
— Хм, космически удачное сочетание! — Остроножский достал из кармана блокнот с нарисованными на полях планетарными символами и начал быстро записывать. — Олово находится под покровительством Юпитера, сурьма слушается Сатурна, а медь… о, медь — дитя Венеры! Теоретически должно сработать. Николаус будет в восторге, — он погладил маленькую колбу, которая, как я только сейчас заметил, торчала из его нагрудного кармана.