Николая привык к качке, знал он, что такое шторм в открытом море. От рома качало не меньше, а он, бредя по дороге, иногда останавливался и снова делал глоток обжигающего зелья. В таком виде его встретили несколько его знакомых односельчан. Им сложно было поверить своим глазам, таким его, пожалуй, никто еще не видел. Когда бутылка была почти пуста, Николай, наконец-то добрался до клуба. Он слышал, как из беседки доносились голоса и веселый смех. А вдруг он сейчас подойдет ближе и увидит там Марину, сидящую на коленях у какого-нибудь местного мачо? Нет, это невыносимо, нужно немного прийти в себя, умыться. Неподалеку была колонка с водой. Николай обошел клуб с другой стороны, чтобы из беседки его никто не увидел. Немного углубился в рощу за клубом, как раз можно срезать путь по тропинке и оказаться у колонки. Тут его внимание привлекла какая-то возня у березы. Николай подошел ближе и тут… О Боже! Эльвира не врала. Эта картина была просто чудовищна. Внутри у мужчины все сжалось от горечи, от боли. Это была ОНА, в легком, будто светящемся, как китайский фарфор платье. Она была прижата спиной к шероховатому стволу березы напористыми ласками знакомого Николая – Вадима. Он впился своими губами в ее губы, такие сладко-пряные, какими Николай почувствовал их сегодня днем. Одна рука Вадима по-хозяйски мяла ее груди, а вторая поднимала подол платья, оголяя стройную ножку. А Марина, эта бессовестная лицемерка, забыв про всякий стыд, извивалась под этими грубыми ласками, подаваясь порывисто вперед. Ошарашенный увиденным, Николай подошел чуть ближе. Но тут ситуация изменилась. При очередном порыве Марины вперед к Вадиму, тот неожиданно отпрянул от нее, схватившись рукой за губу.
- Ах ты, сучка! – прошипел он. – Ты кусаться решила? Ничего, тебе это вряд ли поможет.
- Уйди от меня, урод! – Марина едва сдерживала слезы, судорожно поправляла на себе платье. – Если ты хоть шаг ко мне сделаешь, я тебе все отобью, не сомневайся, это у меня получится, никого потом окучивать не сможешь!
- Ха! Не льсти себе, тут нам никто не помешает, так что расслабься, девочка, сейчас тебе будет очень приятно, еще потом просить будешь.
- Ошибаешься, скотина! Еще как помешает!
Глаза Вадима округлились в изумлении, когда он увидел приближающегося к нему Николая, разъяренного, как лев на арене Колизея.
- Колян?! Ты здесь откуда, зачем.., - боевой настрой у Вадима явно упал сразу на несколько отметок.
- Сейчас узнаешь, козел!
Без дальнейших слов и объяснений Николай одним шагом оказался вплотную с Вадимом, и в следующий же момент Вадим ощутил всей левой стороной головы удар кулака. Потом справа. В голове зазвенело, как от удара в гонг. Еще несколько ударов по ребрам и один, контрольный – по самому дорогому. И вот неудавшийся герой-любовник корчится на траве, не в силах дальше стонать от боли. Марина стояла у березы, молча, прижав к груди обе руки, широко раскрыв глаза от испуга. Все происходящее казалось ей нереальным. Когда Николай, закончив поединок, подошел к ней, к горлу у нее подступили рыдания. Слезы градом покатились из потемневших от страха и волнения глаз. Она еще сильнее прижалась к стволу березы и зарыдала в голос. Николай потихоньку взял ее за плечи, привлек к себе и прижал к груди. Марина, сквозь рыдания, пыталась объяснить Николаю произошедшее:
- Коля! Коленька! Прости! Я не хотела! Просто он…
- Мариша, солнышко, не плачь, все хорошо, я все понял, успокойся немного, а потом все мне расскажешь. Хорошо?
Марина, молча, кивнула в ответ, продолжая всхлипывать. Вадим еще корчился, лежа на земле, но уже начал произносить что-то членораздельное.
- Ну, Колян, ну, урод, ты мне за это ответишь! Вы оба ответите – и ты, и твоя подстилка!
- Ты что-то сказал? – Коля отпусти Марину и, подойдя к Вадиму, нанес ему еще один поучительный удар в бок. Затем вернулся к Марине: