- Да, это я, - начал Степа. - Не подумай, это не оборотень, а то наслушаетесь всяких баек про ночь на Ивана Купалу, потом односельчан за упырей принимаете.
- Чего тебе надо? Зачем ты здесь? - проговорила, всхлипывая Оля. - Опять поиздеваться пришел? Так нет смысла стараться, публики здесь нет, не трать зря свой талант и время! Упырь ты, самый настоящий!
- Оля...
- Пошел вон! - Оля вновь уронила лицо нс ладони и заплакала.
- Ну, Оля...
- Я сказала, пошел вон! Уходи! Ненавижу тебя.., - гневную речь прервал новый приступ рыданий.
Степа вздохнул и сел рядом на примятую траву. «А ведь и правда, дурак я, если не сказать хуже! - думал про себя Степа, с грустью и стыдом глядя на плачущую девушку. - За что так ее обижал? Как не понял раньше, что я ей не безразличен? И что сам хотел бы с ней быть? Она же, как искорка, как солнечный зайчик - веселая, задорная. И ласковая, по всему видать. Золотистые кудряшки ее, глаза озорные. И вся такая своя, близкая, чуткая. Чего мне, дураку малахольному, надо еще? За Элькой погнался, хотел крутым казаться, городскую красотку захомутать. Хорошо, что не вышло ничего у меня, мог бы себе всю жизнь испоганить. Это девочка-яд, такая смертельно сладкая. Нет уж, оставим такой аттракцион для экстремалов и суицидников!»
- Оля! - снова позвал ее Степа, когда заметил, что девушка немного притихла.
- Ты еще здесь? - Оля села, хмуро взглянув на Степу.
- А где же мне быть? Я не мог уйти, ты же плачешь.
- Кажется, тебя раньше не смущали мои эмоции. Что же теперь случилось?
- Я подумал... Короче, я дурак.
- Самокритично, впечатляет. А главное, правда, - Оля усмехнулась, промакивая мокрое лицо подолом платья.
- Оля, Олечка, прости меня, что вел себя, как скотина. Сложно бывает разглядеть что-то в другом человеке, а в себе - еще сложнее. Прости, что не замечал, что нравлюсь тебе. Ведь нравлюсь, я не ошибаюсь?
- Нет, не ошибаешься, - со вздохом ответила Оля.
- Прости, что не замечал твоих достоинств. И что не заметил, что ты мне нравишься тоже, - Степа выдохнул. Такие речи он не привык говорить. Он смущался, как первоклассник.
Оля с удивлением посмотрела на Степу.
- Да-да, нравишься, очень нравишься. Просто мы знакомы с тобой с детства, вместе росли, вместе учились, гуляем вот в одной компании. Как-то все привычно было, обыденно, вроде бы, так и надо. А сегодня я по-другому взглянул на тебя. Там, у костра, ты такой красивой была, как никогда! И когда купалась. Луна на тебя светила, волосы твои по воде...
- Я думала, тебя Эльвира больше впечатлила, ты так обсуждал ее прелести - будто облизывался.
- Да не нужна она мне! - Степа махнул рукой в темноту. - Она чужая, холодная. И не честная. Все на Кольку поглядывает, хотя знает, что у него с ее родной сестрой любовь.
- Так уж и не нужна? - Оля снова усмехнулась.
- Да, не нужна. Я.., - Степа сглотнул, чтобы промочить пересохшее от волнения горло. - Я с тобой хочу быть. Ты такая родная, своя...
Не дожидаясь ответа, Степа обнял Олю. Руками он чувствовал ее тепло, ее мягкий упругий стан. У парня перехватило дыхание, когда Оля не оттолкнула его, а сильнее прижалась. Тогда он ощутил телом прикосновение ее нежных налитых грудей. Степа вспомнил, какие они волнующие под намокшей тканью бюстгальтера. Степа сжал девушку в объятиях, накрыл своими губами ее губы, не оставив девушке шансов на бегство. Их губы, языки изучали друг друга. Оля, ошарашенная такой быстрой сменой событий и Степиными признаниями, с трудом верила в реальность происходящего. И, вместе с тем, была такой счастливой. Она почувствовала, как ее спина коснулась земли, устланной мягкой травой. Девушка приоткрыла глаза. Ночное небо подмигивало ей тысячами звезд. Степа нежно целовал ее шею, гладил ладонями плечи, грудь, бедра. Казалось, ничего больше нет вокруг, только небо и шум высокой травы, касания любимых рук, горячее сбивчивое дыхание и бессвязный шепот. Их зародившийся мирок с головокружительной скоростью летел по своей орбите на пути к счастью.