Глава 20
Глава 20.
После ухода Степы вслед за Олей, компания начала редеть. Расходились в основном парами, чтобы закончить отмечать праздник лета в более уединенной обстановке. Коля и Марина тоже покинули берег. Они не спеша побрели через лесок. Этот путь был длиннее, чем тот, которым они добирались, и должен был вывести их к проходу между их огородами. Как раз можно и прогуляться, и до дома дойти. Лес в этой части был не густым, состоял в основном из веселых березок и разнотравья. Влюбленные шли не спеша, тесно прижавшись друг к другу. Они обсуждали прошедший праздник, Степину выходку, приведшую к бегству Оли и то, что хорошо бы им быть вместе, из них получится хорошая пара. Временами Коля и Марина останавливались, заключали друг друга в объятия и подолгу целовались. От этих поцелуев кружилась голова, и будто Земля кружилась еще быстрее. Прикосновения губ становились смелее и жарче, плен объятий крепче. Березы потихоньку переговаривались легким шумом листьев. Ночной воздух был напоен хмельным ароматом медоносов, влажным дыханием земли, благословляющей праздник жизни. Казалось, влюбленные в целом мире были одни. Они помнили полет над жарким пламенем, их тела сохранили это ощущение отрыва над бренной реальностью. Так незаметно они оказались у той самой черемухи, возле которой Марина впервые увидела Николая.
Девушка приостановила медленный шаг, погладила легонько ствол дерева ладонью и улыбнулась.
- Маришка, ты чего? - спросил Николай, крепче прижав к себе любимую.
- Знаешь, наша встреча состоялась немного раньше, чем ты думаешь, - Марина хитро прищурила глаза и озорно улыбнулась в ответ.
- Ну-ка, поясни, чего я не знаю! - Николай нежно поцеловал девушку в затылок.
- Я тебе не рассказывала раньше, - Марина смутилась на мгновение. - Одним утром, совсем рано, я вышла на пробежку. Знаешь же, есть у меня привычка. И Элька тоже вышла. И вот, мы оказались здесь, у этой черемухи. И вот, перед нами развернулась потрясающая картина: потрясающей красоты и мощи богатырь, объятый лучами солнца, мирно косил траву. Казалось, ожил холст художника, писавшего таких героев. Я живу в городе, каждый день передо мной проносятся сотни лиц, образов. Путешествовала, в походы ходила. Но никогда, ни один человек, ни один мужчина не производил на меня такого впечатления. Это было откровение, самое настоящее. Прошлое ушло в туман, будто все это было не со мной. Все мои увлечения и симпатии казались какими-то нереальными, бутафорией просто. Я полюбила тебя уже тогда, и хотела лишь одного - чтобы случай еще раз нас столкнул, чтобы был у меня шанс быть ближе к тебе. И та встреча в лесу - это же настоящее чудо. Но еще большим чудом стало то, что мы вместе, что мои чувства оказались взаимными. О большем я и мечтать не могла. Боже мой, Коленька, я так тебя люблю! Мне даже страшно становится иногда.
- Мариночка, любимая, я и не подозревал в то утро, что мы, оказывается, встретились. Может, поэтому при нашей следующей встрече мне казалось, что мы немного знакомы, - Коля сжал Марину в объятиях. Ему страшно было вздохнуть. Этот рассказ так сильно впечатлил его, настолько чисты и первозданны были эмоции и переживания, заключенные в бесценном маленьком и таком любимом создании. Его, испытавшего мощь океанских штормов и шквал любовных бурь, повидавшего дальние берега и познавшего любовь красавиц, это признание будто вернуло на много лет назад, когда он был еще пылким мальчиком-подростком. Тогда только начинался путь мужчины. Лица, тела, объятия уходили туманной чередой в небытие. Была только она, его лесная фея. Темнота ночи не в силах была погасить свет ее глаз, глубоких, словно морская пучина. Они смотрели в глаза друг другу, боясь разорвать эту нить, прижимались теснее, прорастая сердцебиением, дыханием. Николай склонился к Марине, осторожно, будто в первый раз, коснулся губами ее губ. О, этот нежный трепетный танец губ! Падают последние бастионы. Поцелуй становился крепче, настойчивее. Николай, теряя всякий контроль, прижал легонько девушку к стволу черемухи. Его руки сильнее сжимали ее тонкий стан. Разомкнув губы, Марина вздохнула и запрокинула назад голову, открыв для горячих губ любимого шею. Коля с трепетом, подрагивая от прикосновений Марины к его плечам, спине, груди, стал покрывать шею, грудь и плечи девушки поцелуями, сплетая кружево неги и страсти на тонкой нежной коже. Он ласкал своими крепкими ладонями ее груди, бедра. Пальцы чувствовали затвердевшие соски, подрагивание такого хрупкого любимого тела. Сквозь поцелуи и сбивчивое дыхание он отрывисто шептал: