- Ты моя, моя, только моя...
- Твоя, любимый, твоя, - Марина еле сдерживала стон. - Я хочу быть твоей совсем, без остатка... Бери меня, бери и не отдавай никому.
Коля остатками сознания воспринял этот призыв, понял, что настал этот момент, которого он так ждал. Которого они вместе ждали.
Он дрожащими руками поднял Марину, легко перенес через изгородь на свой участок и сам перепрыгнул следом. Потом взял девушку на руки и скорее направился с ней в сторону стога сена. Этот короткий путь показался таким долгим. Им не терпелось познать друг друга. Тела и души рвались навстречу. Стянув с себя на ходу рубаху, Николай бросил ее на сено, и в следующий момент Марина почувствовала спиной мягкую упругость подсохшей травы. Пряный аромат опьянял еще больше. Она взглянула в глаза склонившемуся над ней Николаю. Слова были излишни, когда в его взгляде, затуманенном страстью, так явно читался зов, древний, как Мир. И она откликнулась на этот зов, проведя ладонью по его обнаженной груди. Она почувствовала упругие колечки волос. Ее тонкие пальцы скользнули по его соскам. С глухим стоном, похожим на рычание ласкового льва, Николай навалился сверху, снова сжав Марину в объятиях. Шелестели сухие травинки в стоге, ставшем их ложем. В сарае неподалеку стрекотал сверчок. Марина, отвечая на ласки и поцелуи любимого, гладила его обнаженную спину, крепкие ягодицы. Животом она чувствовала, как вся его мужская мощь восстала и рвалась наружу, сдерживаемая плотной тканью брюк. Под кожей ее пробегали разряды, уходившие в низ живота. Ее молодое тело, доселе не знавшее мужской ласки, льнуло к нему, сильному, горячему. С трепетом Николай спустил бретельки сарафана и бюстгальтера с плеч Марины, обнажил ее груди и, что-то бессвязно шепча, стал целовать их, лаская языком окаменевшие соски. Марина еще больше, со стоном выгнулась навстречу ему. Руки его подняли подол ее сарафана. Девушка почувствовала его пальцы на своих трусиках, уже намокших от возбуждения. Николай ласкал ее набухшие губки сначала через тонкое кружево. Потом, смелее проник под последнюю преграду. Он чувствовал, какая она мокренькая, и это будоражило еще сильнее. Он старался не торопиться и растянуть ласки, подарить любимой еще большее удовольствие. Кончиками пальцев он нащупал среди атласных лепестков ее плоти твердый бугорок и стал осторожно ласкать его, то отступая, то более настойчиво. Эта игра довела Марину до исступления. Она тихонько стонала, готова была умолять, чтобы Николай прекратил эту сладкую муку, и взял ее. Словно услышав эту немую мольбу, Николай стянул с себя брюки и плавки, потом снял с Марины трусики. До конца не веря в реальность происходящего, он легким движением ладони развел ноги любимой, опустился между них и осторожно вошел в ее горячее и влажное лоно. Он ощутил небольшое препятствие, при этом Марина вздрогнула и слегка вскрикнула, после чего сильнее прижалась к Николаю.
- Прости.., - Николай замер и выдохнул. - Может, прекратить?
- Нет, любимый, не останавливайся...
Она умоляла, не хотела его отпускать. Резкая боль превратилась в тепло, волной прокатившееся по ногам.
- Я люблю тебя, - прошептал Коля и продолжил медленные осторожные движения.
Голова кружилась от осознания, что он обладает своей любимой, что она доверилась ему. Так хотелось, чтобы она познала в полной мере, как прекрасно соединяться телами, вторя бьющимся в унисон сердцам. Она создана для любви, и было бы непростительным грехом внушить отвращение, недоверие к этому вечному таинству. Марине казалось, что она снова парит над землей. Так сладко и невыразимо приятно было ощущать в себе горячий источник наслаждения. Такими новыми, неизведанными были эти ощущения. Хотелось вновь и вновь соединяться с любимым, вознесшим ее к вершинам страсти. Николай, из последних сил сдерживающий себя, однако не смог оттянуть момент кульминации - настолько он был возбужден. В самый последний момент он вышел из нее и откинулся на спину. Рыхлая поверхность стога, на котором они расположились, впитала его соки. И кровь Марины - эту жертву, которую однажды девушки отдают в обмен на радости плотской любви. Понимая, что разрядка у Марины вряд ли наступила, Николай снова аккуратно запустил пальцы в ее плоть и принялся ласкать жемчужинку между любимыми складочками, еще влажными от возбуждения. Марина снова застонала и выгнулась. Под умелыми ласками она почувствовала, что внизу живота у нее нарастает напряжение. И вот взрыв - и, казалось, небо обрушилось, осыпая миллионами звезд. Под закрытыми веками взрывались петарды, сердце бешено колотилось. Марина испустила протяжный стон, двигаясь навстречу пальцам Николая. Потом, расслабленная, она обмякла и с трудом подняла отяжелевшие веки. Лицо ее озарила улыбка блаженства и благодарности. Она увидела, что Николай, улыбаясь, склоняется над ней.