— Чем же все кончилось? Получилось? — Пискунов слабо улыбнулся.
— А как он и предсказал. Картина: мы чуть не умерли. Кубышкин весь изогнулся, глаза растопырил, уменьшается, уменьшается, бегает по столу голенький, чернила разлил, весь перемазался. Сердце остановилось, когда он и меня тоже… А другие ничего. Ну потом вызвали милицию, специальный наряд прибыл. Его спрашивают, а может он, чтобы обратно? Говорит, могу, но не буду. Своего имени так и не назвал, сказал, что это не имеет никакого значения.
— Это был Герт, пришелец! — повторил Пискунов, думая вслух. — Кажется, я догадываюсь…
Валентина рассказывала взахлеб:
— Слушай, что самое интересное! Прихожу домой, и тут заявляется эта родственница твоя. Думаешь, вазу принесла? Как бы не так! Пообщаться ей, видите ли, с тобой надо, секреты какие-то. Вот и попробовала. Все точно сделала. И представляешь, получилось!
— Ты ее… тоже превратила? — ахнул Пискунов. — Тетю Муру?
— Как миленькую! Сразу понятно, что за штучка. Аферистка чертова! А то пришла: шкаф выбросим, кровать выбросим, физзарядку ей негде делать. Да еще вазу мою любимую увела. Начала опять что-то плести, будто с твоей матерью они вроде как подруги, вместе в тюрьме сидели, в одной камере. Только мать твоя была политическая, говорит, а она по уголовной статье, за мошенничество. А перед тем как их увели, ну понятно куда, она все и рассказала про тебя и попросила, чтобы разыскала…
— Ну а дальше? — выдавил Пискунов глухо, у него дыханье перехватило. — Что дальше?
— А что дальше? Поцапались. Сказала, что ты знать ее не знаешь.
— Да как ты посмела! — Пискунов вскочил в ярости, схватил за плечи и потряс. — Что ты наделала! Хоть понимаешь, отдаешь себе отчет?
— Ну вот, опять нехорошо! На тебя не угодишь. Сам же выгонял. — Валентина обиделась. — Что я наделала?
— Боже, Боже! — Он схватился за голову. — Где же теперь искать? — Обессиленно опустился на стул. — Где теперь? Единственная надежда… Всю жизнь пытался хоть что-то узнать…
Он умолк, гнев его вспыхнул и погас. Отвлекся было за разговором, отошел, и снова ужас от всего случившегося навалился тяжелой громадой. Сидел, вяло ковырялся в картошке.
— Где-где! Пищала тут, бегала нагишом. Юркнула в какую-нибудь щелку, дверь приоткрыта была… — Видя, что он приуныл, Валентина тоже расстроилась, хоть и выдерживала фасон. — Мишук, да ладно, не переживай! Столько лет прошло. Их ведь все равно не вернешь, твоих родителей. А что она могла еще сказать?
Он смотрел на нее отрешенно, не видя, как на вещь. Выдавил через силу:
— Валентина, я на тебе не женюсь. Ни теперь, ни потом. Никогда!
— А я и сама знала! — Передернула плечиком. — Потому что ты известный врун! Только и делаешь, что обещаешь.
— Да не в том дело, Валька. Со мной все кончено. — Голос был вялый, бесцветный. — Меня расстреляют. Я тоже превратил… Первого секретаря обкома… по ошибке. Не хотел, так получилось. — И он коротко сообщил, как все произошло.
До нее не сразу дошло. Начала было хохотать, когда узнала, как Илья Спиридонович плавал в ванне саженками и как Индюков огромной своей лапой, как сетью, выловил его, словно головастика из пруда. Но через мгновенье вдруг все поняла, смех соскочил с лица. Побежала закрывать двери на щеколду. Не успели еще ни о чем поговорить, что делать дальше, где прятаться, как требовательно зазвенел звонок, одновременно послышались мощные удары в дверь; теперь действительно стучали, и было уже понятно — кто.
Пискунов, бледный, бросился к окну, выходящему во двор, приоткрыл — с этой стороны пока никого. Несколько шагов по чуть выступающему карнизу, как лунатик, скользнул вниз по водосточной трубе. Увидел мельком из-за угла — на въезде стоит машина, «черный ворон». Рядом люди в милицейской форме. За ним!
Нервная дрожь потрясала все тело, пока набирал номер в телефонной будке. Не сам ли намеревался не далее как сегодня уйти из жизни по собственной воле? И вот снова смертельный страх сковал, как цепями… Время позднее, наверно, никого нет. Трубка отвечала длинными равнодушными гудками. Куда же теперь? Все-таки еще раз набрал номер, просто так, без всякой надежды. И вдруг, словно совсем рядом, знакомый голос с хрипотцой.