Как недостижимый идеал где-то в поднебесье, в заоблачных далях для Захаркина маячили сеструха и свояк. Не дом — полная чаша: ковры, серванты, хрустали, не знаешь, куда плюнуть. На полках книги дефицитные, как у порядочных, хотя свояк их не читал, конечно, ни при какой погоде, сеструха тем более. А Захаркин иногда перелистывал, интересовался, были такие проблески, даже с собой брал, чтобы лучше засыпалось.
И вот проснувшись утром, он вдруг чувствует: что-то должно измениться в жизни, хотя и не понятно — что. Вышел на балкон покурить. Вспоминал, как приятно время провели: выпивали, смотрели футбол. А когда Захаркин уходил, свояк широким жестом припечатал к ладони четвертной. Вот какой он человек! Справедливости ради надо сказать, они и Захаркина устроили было на овощную базу, но Леня оттуда сбежал: тосковали руки по штурвалу.
Было свежо по-утреннему, приятная прохлада обволакивала грудь. С удовольствием, хрустя суставами, Захарин потянулся, поскребся всей пятерней. Глядя в зеркало, привычно пригладил королевские кудри, предмет особой гордости и заботы; сейчас они торчали на голове, как на старой швабре, глаза сонно слипались, а рот раздирала зевота: в гостях у сеструхи была Тамара. Что ж, Тамара так Тамара, видно, судьбу не переспоришь. Стоял, ворочал одеревенелыми мозгами.
Глядь, напротив, на балконе, возникает фигура — девушка с обручем. Делает физзарядку, надо полагать. Ах ты моя куколка! И в одну сторону согнется, и в другую, и обручем покрутит, и ручками помашет, и на ножках попрыгает! Мигом слетела сонная шелуха. Дело-то в том, что ничего подобного Захаркин не видел далее на городской танцплощадке, а уж там такие есть крали — к иной просто так и не пришвартуешься — шуганет матом. Пока она бедрами крутила туда-сюда, делала свое упражнение, сигарету отбросил, встал на цыпочки, не веря глазам своим. Мамочки мои! Да на ней же ничего нет! Уж потом догадался, что это купальный костюм телесного цвета создает такое обманчивое впечатление, а сначала так и решил — что в чем мать родила.
Между тем незнакомка Захаркина заметила, хотя сначала виду не подала. Зато в руках у нее появилось зеркальце, и она стала прихорашиваться и кокетничать, как и всякая женщина, когда на нее смотрит приятный мужчина; солнечный зайчик прыгал, прыгал и угодил Захаркину прямо в зрачок, угодил, надо полагать, не случайно; ничего нет удивительного: Захаркин был недурен собой, с какой стороны его ни возьми; городские красавицы не раз пытались вызвать у него к себе интерес, да только он не больно-то поддавался. А сейчас решил: она та самая, про которую в песне поют, вторая половинка. Леня глаз зажмурил, захохотал, дал понять, что он тоже не дурак.
— Девушка, нельзя ли поосторожней? Можно ослепнуть от вас! Зрение спортить…
— Вы рискуете ослепнуть, потому что слишком пристально смотрите! На всех девушек так смотрите?
— Если вижу, что нет красивше!
— Ко мне это не относится, я совсем даже не красивая!
Ага, на комплимент напрашивается. Тут у Захаркина был кое-какой запас, и он блеснул красноречием. Все шло, как по нотам. Захаркин легко вел интеллигентный разговор. Пора было переходить к следующему этапу. Танцплощадка была идеальным местом для встреч, и Леня предложил, не откладывая, осуществить это мероприятие. Незнакомка сказала, что согласна.
— Только без мужа приходите! — крикнул Захаркин, еще не веря, что ему так здорово повезло.
— А вы без жены! — смеялась юная особа, сверкала глазенками.
— Жена еще в проекте, а проект в сейфе лежит, а ключ был, да потерялся через дырку в штанах. — Эту остроумную фразу Леня произносил всегда, когда знакомился, чтобы произвести приятное впечатление. И на этот раз он достиг желаемой цели, потому что незнакомка опять засмеялась, а потом спросила:
— Я тебе действительно нравлюсь или ты мне голову морочишь? А чего тогда к себе не пригласишь? Вместе позавтракаем!
Вот это да! О таких темпах Захаркин даже не мечтал. Правда, не будь он с похмелья, то, наверно, обратил бы внимание на некоторую странность в поведении соседки. На высоте вполне приличной она преспокойно уселась на балконные перила и беспечно болтала ногами. Внизу бегали по газону крошечные детки… Спросила с веселым вызовом:
— Чего замолчал-то, струсил?
— Все будет, как в лучших домах! Не извольте волноваться! — Захаркин между тем судорожно обдумывал, каким образом осуществить это незапланированное мероприятие. Побриться, помыться, организовать выпивку, закусон… Во дает! Видать, стреляная. А по первому впечатлению и не скажешь! Он был немного даже разочарован.