Его лицо блестело на садящемся солнце, а алые глаза, холодно горящие ненавистью и жаждой мести за друга, были скрыты под темными очками. Почти никто не знал, зачем гений Учиха носит их, но он примерил их впервые… да, пожалуй сразу после того, как его лучшего друга забрал в свои лапы Шоурай.
— Ох-хо-хо, какой ты смелый! — развеселился Эволюция, активируя Сусаноо.
Сусаноо Итачи ответило ему ударом.
— Ты так боялся выходить на поле боя эти два года, что мы все уже отвыкли от тебя, пес! — смеялся бывший Шисуи. — Что такое? Хочешь меня прикончить? А ведь мы были друзья, ты помнишь? Но ты все просрал и упустил шанс переродиться и стать совершеннее. И твое место занял я. Честно, я даже благодарен тебе за это!
— Замолкни, Шоурай, — ответил Итачи у него из-за спины. — Ты — не Шисуи.
Короткий танто пробил легкое бывшего Учихи насквозь, но тот даже не перестал скалиться. Напротив, его улыбка стала шире. И в следующий миг уже Итачи оказался проткнут.
Два гения гендзюцу схватились посреди поля битвы, за одну секунду реального времени сражаясь в десятках выдуманных миров. Извращенное Котоамацуками, теперь используемое Шоураем для того, чтобы моделировать ситуации и пытать особо волевых врагов, против подстегиваемого ненавистью и месть Цукуеми. Какая из техник окажется лучше?
— А мальчишки Узумаки здесь нет? — вдруг «удивился» Эволюция. — Это как тогда ты сюда вернулся? Я слышал, что его вера в людей не позволяет Хозяину захватывать тех, кто с ним рядом. Такой, мол, крутой мотиватор. Думал, ты теперь спишь с ним в одной постели. Ты так боялся пути к совершенству, что даже позволил мне встать на него. Хотя для тебя все это и выглядит банальным самопожертвованием.
— Я тебя не боюсь, — последовал холодный ответ.
Спешный обмен иллюзиями и пара ударов заняли у них считанные секунды, но и этих секунд Орочимару хватило, чтобы вступить в бой. Он знал о секрете Итачи и знал, почему он так смело вышел на поле, на котором его, одного из сильнейших, мог забрать в свои лапы Шоурай.
Это правда, что вера Наруто Узумаки в людей сделала его кем-то вроде природного антипода Шоурая. Мальчик, которому с малых лет пришлось пережить из-за контролера множество лишений и ужасов, стал тем, кто возводил вокруг людей щиты, не позволяющие нитям паука касаться их.
Но правда была и в том, что на Итачи эта сила Наруто не работала. И это выяснилось как раз тогда, когда Шисуи с другом встретили передовой отряд Контролеров — особых клонов, заточенных под смену тела. Тогда Учиха Шисуи пожертвовал своими телом и разумом ради друга, а Итачи… Итачи узнал, что из-за смерти своего лучшего учителя — Математика Боя, в душе боится силы Шоурая.
Сегодня он пришел сразиться со своим страхом.
— Ну же, иди сюда! — Шисуи оскалился и застыл в низкой боевой стойке. — Иди сюда и подохни, жалкий кусок дерьма!
И в этот момент Орочимару остался на месте. А Итачи ринулся вперед. Не замечая, как на него летят сразу четверо клонов-Контролеров.
— Аматерасу!
Черное пламя обуяло Эволюцию, но бывший Шисуи подставился под удар намеренно. Теперь ему всего лишь нужно было дождаться, пока клоны возьмут над раненым душевно Итачи контроль, а потом уже погасить пламя его же глазом.
— Ты проиграл, — тонко усмехнулся Итачи прямо в тот момент, когда в него впечатался первый клон.
Его тело шатнуло, черные очки упали с молодого лица и… ничего не произошло. Только жирная капля какого-то крема стекла по его щеке вниз.
А после он открыл глаза, которые запахнул перед столкновением с синей чакрой Шоурая. И Эволюция ошарашенно уставился в иссиня-черные склеры этого Мангеке Шарингана.
— Воскрешенный?.. — одними губами прошептал горящий бывший Шисуи. — Но… как?
— Ты не захватишь тело воскрешенного, потому что его душа намертво связана с ним в неестественном пакте. Я сделал это тогда — два года назад. И в этом мне помог мой младший брат. Тогда он и стал хранителем этой техники.
— Бхаха-ха-ха-ха! — рассмеялся некто молодым голосом с места чудовищного взрыва птицы Дейдары. — Так у нас тут намечается тусовка воскрешенных?
Орочимару отпрыгнул первым, а вот Итачи остался на месте. Взрывов другого воскрешенного он не боялся. Вместо прыжка, он пристально смотрел в глаза умирающему Эволюции, который погибал в черном огне.