Глава 1
«Не люблю вспоминать об этом. Сначала была сильная вспышка, глаза ослепил свет. Меня что-то пронзило изнутри, заставив очнуться. Первое, что я почувствовала – нестерпимые боль и ужас. Меня выбросили на берег и заставили учиться ходить. Без помощи. Без понимания. Без всего. Что можно сказать о мире, который встречает таким образом?»
Сквозь белую пелену тумана виднелся пустынный разрушенный город. Рыбак торопливо собирал сети в лодку. Мелкие рыбешки били хвостом и плавниками в тесном жестяном ведре. Туман сгущался. Мужчина с отекшим лицом и мешками под глазами прикуривал коноплю, взятую по дешевке. Он слишком близко подплыл к руинам – беспричинный страх зудел под кожей.
Из-за молочной пелены выглядывали красные смотровые башни, наполовину осыпавшиеся, опаленные жаром, окутанные мхом. В стенах зияли огромные дыры, по берегу разбросаны кирпичи, почти незаметные за высокой травой, бочки, ящики, телеги, разбитые лодки. Чуть поодаль на мель сел прогнивший корабль с нагой девой на носу. Он стоял сильно накренившись, показав пробитое дно. Часть палубы вовсе отсутствовала.
Деревья шелестели темно-зеленой листвой как ни в чем не бывало. Птицы вили гнезда на обломках людской жизни – природа захватывала то, что по праву принадлежало ей. Рыбак угрюмо насвистывал, покуривая самодельную сигару.
Меж разгромленных домов, валяющихся в пыли и грязи бревен, досок, обломков и брошенных вещей лежало тело, свернувшись и поджав ноги к груди. Женское обнаженное тело, окруженное белокаменными развалинами. Длинные каштановые волосы словно покрывало укутывали ее. Она не шевелилась и не дышала.
По неприлично худой, покрытой тонким слоем земли девушке ползали муравьи. Нещадно содранные ветром листья запутались в волосах, сквозь которые пробивалась сочная зелень. Вокруг валялись обломки фасадов, торчащие из разросшихся кустов головы статуй, мраморные руки, глиняные вазы, осколки стекол. Улица шла узким клином, как и многие другие, сходящиеся на площади, посередине которой находился фонтан, заключенный в объятия плюща. Вода в нем давно иссохла, и бассейн заволокло пылью. Сквозь трещинки в камне пробивались тонкие травинки, колышущиеся на ветру. В зрачках юнца, что держал кувшин в одной руке, а другой указывал на север, в сторону замка, ползали черные тельца маленьких пауков. Они покрыли пространство меж пальцев, волосы, лицо, соединили руки и нескладный торс паутиной, слабо отражающей лучи мерно восходящего солнца. Утренний туман волнами наплывал на город и рассеивался, затем вновь, как облако, накатывал, скрывая за собой остатки прошлого. Площадь с фонтаном перетекала в широкую улицу, уводящую вверх – к холму, на котором торжественно покоились руины бывшего замка. Перед рвом стояла огромная белокаменная резная статуя, изображавшая мужчину-воина, чья голова смиренно лежала у ног. Части статуи давно упали в ров и остались забытыми. Безымянный памятник встречал случайных путников с гордо поднятой единственной рукой, все еще державшую рукоять меча. Воин стремился в небо острым сломанным телом, возвышаясь над поверженным братом, затонувшем в воде. Все заросло. Изменилось. Старое стало частью нового мира.
Девушка походила на очередное каменное изваяние. На нее взирали пустые темные окна, из некоторых выглядывали покачивающиеся занавески. Двери многих парадных покосились, кое-где в дома зазывала открытая пустота дверного проема.
Она задышала.
Вдох – неожиданный, болезненный; девушка резко распахнула карие глаза и с хрипом втянула воздух, как в первый раз вдыхают новорожденные, появляясь на свет. Закашлялась. В груди все сжалось, и она невольно пошевелила пальцами окаменевших рук, чтобы машинально схватиться за сердце. Легкие постепенно наполнялись кислородом. За первым вдохом последовал второй – она неестественно быстро заморгала и приподнялась на локтях, сделав усилие. Руки не слушались. Сквозь туман, шелестя крыльями, прошмыгнула маленькая птица с сизым хвостом. Девушка ладонью примяла влажную траву.
Сердце колотилось с неимоверной силой. Бледные ослабшие ноги не желали подчиняться нервному импульсу. Она не замечала вокруг себя ровным счетом ничего – ни пыли, обволакивающей ее, ни надоедливых насекомых, исследующих тело, ни холода, ни голода. В голове царила пустота, и разум был направлен на одно единственное действо – дышать. Все существо, сознание, рассудок, каждая клетка были объединены общей целью – жить.
Поначалу она просто лежала без сил, пока тело не привыкло, не успокоилось – вдох – воздух наполнял легкие, выдох – опускались плечи, грудь. Девушка прислушивалась к себе: к биению сердца, к пульсации крови. Обнаружив себя, она обнаружила мир вокруг. В голове зародились первые мысли. Ее поразила сочность зелени, с которой стекали капли росы; летающие мошки, мелкими точками зависающие в воздухе. Легким, осторожным движением трясущегося пальца она провела по руке. Темные волоски встали дыбом, и девушка покрылась гусиной кожей. На руке образовалась полоска от вытертой грязи. Она с любопытством раскатала ее меж пальцев, пытаясь понять, что это такое. На ощупь влажное, немного скользкое, неприятное. Провела рукой по лицу – то же самое ощущение. Оглянувшись, увидела, как над ней нависла сиреневая крона дерева, спускавшаяся с крыши дома. Всматриваясь в паутину сероватых ветвей, обрамленную продолговатыми трепещущими листьями, ощутила счастье от разливающегося внутри тепла и почувствовала, как тело ее рождается для новой жизни.