– Ну и как тебя зовут? – Янко перевязывал вспухшую ногу. Боль вернулась и при прикосновении мародер недовольно морщился и стонал. Из кровоточащей синюшного оттенка раны дурно несло.
– Марианна… – шмыгнув носом, девушка сильнее укуталась в отданный плащ – нагота, не прикрываемая тяжелыми волосами и ветхими тряпками, отвлекала. Вечерний ветер крепчал, обволакивая путников холодными и яростными порывами, усиливающими волнение.
– Что ты тут делаешь?
– Я не знаю.
– Откуда ты?
– Я не знаю.
Янко в растерянности замолчал.
– А кто ты? – спросила Марианна.
– Янко из Орандела. Так ты не из этих?
– Кого?
– Ну, не ведьма?
– Как из сказки?
– Ага, из сказки, – в голосе Янко чувствовалась насмешка.
Марианна угрюмо глядела из-под капюшона и спутанных пыльных волос. Руки саднило наравне с бедрами, ступнями, голенями – исцарапанная и ободранная кожа воспалилась и нарывала после побега из Кресса. Неумело помазав раны травяной смесью, она кое-как замотала их бинтами.
– Я никакая не ведьма. Я только имя знаю, – насупилась девушка. Мародер прищурился. У Марианны заурчал живот.
– Бери в сумке, там горбушка, – кивнул Янко и продолжил с интересом поглядывать на нее, – и все-таки как ты тут очутилась?
– Я не знаю. Я проснулась и никого не было рядом. Где мои родители? – в интонации слышался предвещающий плач надрыв. Непонимание, пережитый ужас, израненное тело нанесли весомый урон по уставшему от переизбытка чувств молодому разуму.
– Мне-т почем знать, где твои батька с мамкой? – хмыкнул Янко, усы криво растянулись над тонкими потрескавшимися губами. Марианна, сжавшись, поедала горбушку.
– Я хочу к маме.
– Сколько тебе лет-то? Сама уже брюхатая ходить должна, а мать зовешь, – мародер откинулся назад и свободно греб, вытянув ноги под скамейку девушки, которая, доев, обняла коленки, замкнувшись в своих мыслях.
– Куда мы едем? – спустя время спросила Марианна.
– В Орандел. Мой хороший друг тебе поможет.
– Он отведет меня к родителям?
– Возможно. Он поможет тебе вспомнить, кто ты.
«Вспомнить, кто ты» – эхом отозвалось в голове Марианны. Ей понравилась эта фраза, и она долгое время повторяла ее про себя. «Вспомню кто я… кто я?» – первая мысль, оставившая глубокий след в сердце, который, разрастаясь, преображался в основу желаний.
– А откуда он меня знает?
– Как откуда? Он знал твоих родителей. И прислал за тобой.
– Но ты сначала сказал, что не знаешь, где они. И что я брюхатая должна ходить. И ведьмой еще назвал, – недоверчиво возразила Марианна.
– Кхм, ну я-т точно не знаю, где они, но мой друг знает. А ведьмой – похожа малость.
– Почему?
– Ну, похожа.
– А чем?
– Ну… – Марианна долгое время допытывала Янко расспросами, почему именно ведьма, встречал ли он их, а много ли их, а сможет ли она ей стать, чем они занимаются, и кто его друг – вдруг он тоже с ведьмами дружит. Мародер порядком подустал от пустой болтовни и бестолковых попыток отделаться от градом обрушивавшихся вопросов. Она совсем разболталась и забыла изначальную причину любопытства – говорила обо всем, что в голову приходило, в том числе много спрашивала про Орандел, лепетала о семье и о том, как ей было страшно очнуться совсем одной среди домов. С этого момента Янко слушал внимательнее:
– … я проснулась и мне было больно дышать. И страшно. Ничего не понимала. Потом холодно стало и есть захотелось. Я спряталась в доме, а ночью очень страшно было, страшно-престрашно, кто-то выл всю ночь и рычал под окнами. Я под крышей спряталась. А внизу кто-то бродил. Утром я смотрю, а там ваза разбитая… а она целая была, я ее запомнила. Она красивая была. С голубыми цветами. Но это я потом вспомнила, что это ваза, а сначала подумала: «какая красивая вещица!», а потом и название вспомнила. Утром холодно было… – Марианна несколько часов рассказывала про свои похождения в Крессе, не упуская подробного описания деталей: поломанных кукол, тяжелых книг в твердом переплете, шкатулок, картин, всего того, что она видела в городе и домах.