--Для организации эффективной работы перехватчиков нужна обзорная РЛС. Предлагаю: РЛС аэродрома "Бобруйск" перегнать в Смоленск, смоленскую - в Вязьму, а вяземскую - на платформу и в Ленинград. Делать это нужно сегодня одновременно. За несколько часов без них, я думаю, ничего не случится. Наш аэродром в зоне действия минской РЛС, так что перебьемся. Да и не рискуют немцы летать тут.
--С батареей "Ос" поступаем так же: можно или вяземскую батарею отправить вместе с РЛС или смоленскую, а ее заменить второй минской батареей. Она в принципе без дела стоит.
--Обеспечьте перехватчики 23 мм снарядами по месту базирования, а то жалко ракеты тратить, и керосином. Я думаю, они быстро отучат немцев летать ночью. Если сегодня к вечеру РЛС перекинете - ночью немцев будет ждать сюрприз. Ну, а организацию полетов перехватчиков, я думаю можно взять минскую, как пример.
- Спасибо, Владимир Васильевич! Я приблизительно так же размышлял, но решил, что Вы более грамотно это сможете продумать. Еще раз спасибо. Потом сообщу Вам, как пройдет это мероприятие. До свидания.
- До свидания товарищ генерал-лейтенант!
12 июля 1941 года. Вязьма.
Лейтенант Егоров лежал на чистых простынях в госпитале, размещенном в здании бывшей школы, и вспоминал события происшедшие с ним за эти сутки. Болела раненая нога, но по сравнению со вчерашним днем боль была терпимой. Врач сказал, что если срастется правильно - ограничений на летную работу быть не должно. Но придется месяца два тут поваляться.
Вчера, сразу после приземления вертолетов и атаки морских пехотинцев с солдатами батальона охраны, он понял, что для него война на ближайшее время закончилась и накатила такая боль на раненую ногу, которую он, к тому же ушиб при приземлении с парашютом, что он едва сдерживался, чтобы не стонать. Стонать ему было стыдно, рядом с ним лежали пехотинцы, танкисты, десантники, пограничники, морпехи - обожженные, с рваными осколочными и пулевыми ранениями, некоторые без сознания, на фоне которых его рана казалась пустяковой. А солдаты все несли и несли раненых. Потом тяжелых стали заносить и раскладывать в вертолетах. Легкораненые остались в строю. Их обещали забрать вторым рейсом. В большой, МИ-6, погрузили погибших. Их решили не оставлять тут и похоронить как полагается. В его вертолете летели и летчики сбитого МиГа. Они подходили к нему, подбадривая. Майор Степанов в полете сидел за пулеметом в бортовой двери, заменив там солдата из батальона охраны. На аэродроме их быстро выгрузили, разложив не ходячих раненых на носилках прямо у стоянки. Полковые врачи, быстро осматривая раненых, сортировали их по степени тяжести ранений. Всех, кто нуждался в операциях или длительном лечении, тут же принялись грузить в АН-12, который должен был их доставить в тыловой госпиталь в Вязьму. Когда его несли к самолету, рядом с носилками появилась Лена. Шла рядом, держа его за руку, и что-то говорила, но Егоров не слышал ее из-за рева двигателей и обычного шума аэродрома, но все равно ему было приятно, и он улыбался ей. Впервые подумав, что даже где-то в глубине души рад, что ранен и что она сейчас рядом с ним. Правда, его беспокоила мысль - не отстранят ли его от полетов по ранению? Уже перед самой погрузкой она нагнулась к нему, обдав его волной столь ему знакомого и любимого запаха ее духов, поцеловала в губы и прошептала на ухо, что его отвезут в Вязьму, и она обязательно приедет к нему.
АН-12 часа за полтора довез их до Вязьмы. И пока Егоров лежал на носилках и ждал своей очереди на погрузку в санитарную машину, с интересом, даже забыв про боль, смотрел на жизнь аэродрома. По рулежкам, свистя турбинами, катились "спарки", переходя от свиста в, уже привычный ему, рев на старте. МиГ-17 в учебных полетах было мало - их моторесурс берегли для войны. Иногда проскакивали поршневые самолеты - он узнавал МиГ-3. В районе стоянок самолетов быстрыми темпами возводились какие-то здания, похожие на ангары. Везде сновали автомобили технических служб. В общем, аэродром жил привычной жизнью обычного аэродрома мирного времени. О войне напоминали лишь перекрытые щели у стоянок, доты и дзоты охраны и завешенные масксетями, но уже узнаваемые, силуэты ЗРК "Оса".
Он уже познакомился с соседями по палате. Несколько человек были с ним в одном бою. С ними как-то быстро нашелся общий язык. Хотя и остальные были нормальные парни. Все были с их фронта, точнее - из дивизий, взаимодействовавших с Особыми Корпусами РГК, но попали сюда раньше и живо интересовались, как там идут дела. Хоть вроде как все были свои, но на всякий случай, Егоров отделывался общими фразами. Летчиков из его корпуса тут не было и Егоров уже начал подозревать, что заскучает тут. Выручало то, что над городом весь световой день гудели самолеты, и он их видел в окно, к которому сумел перебраться, поменявшись с капитаном танкистом койками за шоколад НЗ, остававшийся у него. Капитан шел на поправку и использовал шоколад для обольщения женской части персонала госпиталя. К тому же выяснилось, что в спортзале бывшей школы стоят "агрегаты" называемый старожилами "телевизор и видеомагнитофон", по которым можно посмотреть записи фильмов. Набор фильмов был небольшой и крутился уже не по одному разу. К тому же среди фильмов попадались какие-то странные, вроде русские, но все было незнакомое. Тем не менее, каждый вечер бывший спортзал был забит до отказа и оттуда раздавались взрывы дружного хохота. А перед сном, ходившие туда, перебивая друг друга и в лицах, пытались пересказать фильмы лежачим раненым. Егоров надеялся в скором времени обзавестись костылями и сходить на это мероприятие.
12 июля. Берлин. Рейхсканцелярия.
Гитлер уже несколько минут молча, опустив голову и о чем-то сосредоточенно думая, прохаживался перед группой высших военачальников Третьего Рейха. Потом остановился, не поднимая головы и не обращаясь конкретно к кому-либо из присутствующих задал вопрос: "Почему? Почему всегда с русскими все не так как с остальными? Почему все те решения, которые приносили нам победы во Франции, Польше, в других странах - не срабатывают тут? Кто может мне объяснить, почему олицетворение мощи вермахта - танковые группы разваливаются в течение одного-двух дней под ударами русских?"
Голос его все поднимался с каждой фразой и он, уже заглядывая в глаза своих генералов, кричал: "Почему мы за две недели потеряли двух ...ДВУХ!!! Командующих Танковыми группами? Я уже молчу о генералах и офицерах ниже рангом! Сначала Гот! Теперь - Гудериан! Хотя ... я бы этого мерзавца Гудериана сам бы расстрелял! Как можно было упустить такой шанс заполучить русский секретный самолет? КАК - я спрашиваю! Оооооооооо!!! Я ужасно сожалею, о том, что он сумел избежать встречи со мной!!! Как русские смогли вывезти самолет с территории занятой нашими войсками? Кто их выпустил?"
- Мой Фюрер! - решился ответить Командующий Группой "Центр" генерал-фельдмаршал Федор фон Бок, - по докладам командиров частей 2 ТГр русские вывезли самолет с помощью громадного автожира. Он нес его подвешенным к брюху.
- Почему не сбили?? Где было наше ПВО?
- Мой Фюрер! Русские заранее подавили наше ПВО по маршруту предполагаемой ими эвакуации. К тому же, сама эвакуация прикрывалась большим количеством их "Быстрых дьяволов" и боевых автожиров. Попытки помешать их полету тут же жестоко подавлялись. Одновременно с этим с фронта наступали русские мехчасти, имея во главе своих "Монстров". Как мне доложили, наши артиллеристы сумели подбить несколько русских бронемашин нового типа, однако русские смогли их эвакуировать с поля боя. Теперь нам известно, что малые бронемашины русских пробиваются нашей противотанковой артиллерией и это дает нам шанс заполучить образцы этой новой техники.
- Вы считаете это успехом? - глядя ему в глаза, холодно спросил Гитлер - Позор! Позор немецкой нации! Мы стали считать успехом возможность подбить несколько единиц легких русских танков. Нет! Нет, господин генерал - фельдмаршал! С таким настроем и такой верой в арийскую идею и мощь немецкой техники победить нельзя! Я отстраняю Вас от командования Группой Армий "Центр"! Кандидатуру на Ваше место я обдумаю. Что у Вас Гейдрих?
- Мой Фюрер! При прорыве русских мы сумели взять некоторое количество пленных, которые допрашиваются СД и на основе добытых ранее и полученных на допросах данных нами будет подготовлен аналитический доклад, который, я в этом не сомневаюсь, прольет свет на причины русских успехов именно в Белоруссии.