А пока как раз подошло время заканчивать операцию в Брестской крепости. Генерал-лейтенант Карбышев и гарнизон крепости свою задачу выполнили - нужно их выводить в тыл фронта. Значит пока затишье на фронте, начнем войну за линией фронта. План на эту операцию разрабатывал Оганян и его начштаба Тимохин. Тут как раз Начальник Особого Отдела Фронта рапорт подал с настоятельной просьбой, ввиду привлечения роты морской пехоты Пинской Флотилии, к участию в спецоперации по эвакуации сбитого самолета вместе с подразделениями потомков, включить личный состав роты в качестве кандидатов на пополнение частей Особого Корпуса РГК. Естественно, после тщательной проверки. Причина существенная и Жуков подписал рапорт, одновременно отписав Командующему Пинской Флотилии контр-адмиралу Рогачеву, находящемуся в его оперативном подчинении, о формировании новой роты морской пехоты Флотилии. 14 июля началась операция "Крепость".
14 июля 1941 года. Западный Фронт.
Утром роту внезапно построили и тот же самый особист, который был с ними на операции за линией фронта, объявил приказ Командующего Пинской Флотилией контр-адмирала Рогачева о переводе личного состава роты морской пехоты Пинской Флотилии в состав Особого Корпуса РГК и формировании новой роты. Сначала стояла мертвая тишина. Потом поднялся гул недовольных голосов. Их ротный, для которого этот приказ тоже, похоже, был новостью стоял перед строем рядом с особистом бледный как тень. Видно и ему этот приказ был не по душе, но как командир он не имел права его ослушаться.
- Молчать!!! - прокричал особист - Смирно! - и когда установилась тишина, продолжил, - и не надейтесь! Рота будет переформирована. Ни один из вас тут больше не останется. И я в том числе. Но! Но не все попадут в Особый Корпус РГК. Только лучшие и только прошедшие спецпроверку! А кто не пройдет ее - тот поедет туда, где посрать с двумя палками ходят.
- Это куда? И зачем с двумя палками? - прогундел чей-то голос из строя.
- Куда Макар телят не гонял. А две палки за тем - за одну будешь держаться, чтоб тебя ветром не сдуло, а второй - будешь волков отгонять. Понятно?
Рота молчала. Особист был единственным, кто догадывался о причинах столь странного приказа. Командующий Флотилией всего лишь исполнил настоятельную "просьбу" Фронтового Управления контрразведки. Уже после обеда ротный получил на остатки роты в количестве 45 человек продовольственные и вещевые аттестаты, рота получила сухой паек и, погрузившись в три полуторки, двинулась в сторону Минска. В первой машине рядом с водителем сидел все тот же особист.
Ночью рота прибыла и разгрузилась в Смолевичах. Им отвели несколько палаток во дворе бывшей школы, а утром их в оборот взяло НКВД.
Бывшему морпеху Шупейкину "повезло" - его вызвали самым первым. Пехотный контрразведчик задавал дежурные вопросы: "Кто? Что? Где? Когда?", аккуратно записывая ответы на бумагу. За полчаса управились. После этого Володька пошел в палатку и завалился спать, пытаясь наверстать упущенное во время боев, проснувшись лишь на обед и ужин. Утром 15 июля его снова вызвали и сообщили, что спецпроверку он прошел и для дальнейшего прохождения службы откомандировывается в распоряжение командира батальона Особого Назначения капитана Старчака. Расположение пока не покидать, за ним приедет представитель батальона. Обалдевший от скорости и вообще от услышанного, он вышел из палатки. Ротный и особист тоже удивились такой оперативности в отношении Шупейкина. В этот день он был единственным, кто прошел спецпроверку. На остальных еще не пришел материал. Ни особист, ни сам Володька не знали, что причиной столь быстрой проверки было место рождения и призыва его на действительную службу, а так же место жительства его родителей - город Вязьма. Где на каждого жителя, в том числе и на Володьку уже лежала папочка личного дела с материалами. Ведомство Лаврентия Павловича не зря ело хлеб. Вечером за ним в расположение приехал мотоциклист. Закинув, свой сидор в коляску, Володька взобрался на заднее сиденье, и мотоцикл помчал его к новой жизни. Ночь он проспал в какой-то палатке, куда его привел мотоциклист, а утром приведя себя в порядок он, уточнив где находится штаб, двинулся по направлению к нему.
Батальон стоял в лесу, личный состав жил в палатках, неподалеку под навесом, по-видимому, была столовая. На опушке была сооружена своеобразная полоса препятствий, на которой было довольно многолюдно. Большинство военнослужащих было одето в комбинезоны и летные шлемы, поэтому разобрать знаки различия было сложно. Володька в своей морской форме смотрелся тут как белая, или точнее черная ворона и чувствовал себя не совсем уютно. Штаб располагался в единственном в этом месте доме.
Войдя в помещение, Володя растерялся - и тут все были в комбинезонах и он не знал к кому обратиться.
- Товарищ краснофлотец! Подойдите сюда, - окликнул его невысокий крепкий человек. Подойдя к нему, Шупейкин заметил выглядывающие из-под комбинезона голубые петлицы с капитанской шпалой.
- Краснофлотец Шупейкин! Рота Морской пехоты Пинской Флотилии! Прибыл для дальнейшего прохождения службы! - отрапортовал Шупейкин.
- Капитан Старчак. Командир батальона Особого Назначения. А Вы значит кадровый, - ответил командир.
- Вы назначаетесь в 1-й взвод третьей роты лейтенанта Комкова. Они сейчас работают на полосе препятствий. Вон. Видите? Такой немаленький человек в комбинезоне? Это и есть теперь Ваш командир. И еще - сегодня же переодеться - морскую форму сдать старшине роты.
Шупейкин не ответил и замялся. Тут в хату вошел человек в маскировочном костюме, тельняшке и голубом берете. Точно таких же бойцов он видел на спец. операции. Подойдя к капитану Старчаку, он пожал его руку, здороваясь, и присел за стол.
- Что Иван Георгиевич? Пополнение получаешь?
- Как видишь Александр Викторович. Только вот "пополнение" похоже, не желает расставаться с формой.
- Понятное дело. Морская душа. Ну так, тельняшку ему оставь. Все равно рано или поздно и ваш батальон переоденется. А у него своя будет. И не важно, что чуть другого цвета. Главное - чтоб человек хороший был.
- Ну что делать? Я не возражаю. Вопросы еще есть, товарищ боец?
- Никак нет!
- Идите!
Через 5 минут Шупейкин уже общался с командиром взвода. Лейтенант Валерий Комков был ростом под метр 90, плечи были такого размера, что было непонятно, где ему шьют форму. Он оглядел Шупейкина, поинтересовался, каким оружием умеет тот пользоваться, и какому отдает предпочтение, где и в каких операциях участвовал. Задавал уточняющие вопросы. Потом отвел того к старшине роты и уже через полчаса рядовой Шупейкин, спрятав в свой сидор бескозырку и не сняв тельняшку, уже слушал наставления по преодолению препятствий. А еще через, час батальон получил приказ готовиться к операции.
И уже ночью, с 15 на 16 июля он в составе 3-й роты, доставленной тремя ПС-84 на брошенный аэродром, высаживался где-то под Брестом. Встречали их пограничники. Этими же самолетами для пограничников были переброшены боеприпасы, оружие и медикаменты. Пограничники воевали в этом районе еще с 22 июня, владели всей необходимой информацией, и рота служила усилением их группы перед операцией. Напоминанием о том, что Володька еще 2 дня назад был морским пехотинцем, служил лишь уголок тельняшки, выглядывающий в разрез маскировочного костюма, выше сшитого еще вчера им самим, лифчика. Роте вместе с пограничниками предстояло совершить марш-бросок на 20 км от района высадки.
Рота была одной из рот трех батальонов, высаженных в эту ночь авиацией Западного Фронта в окрестностях Бреста в помощь стянутым в этот район остаткам пограничных отрядов Белорусского Пограничного Округа НКВД. Операция "Крепость" перешла в активную фазу. Весь следующий день над районом Бреста в воздухе висела советская авиация. За эти недели пограничники установили расположение штабов, складов, пехоты, бронетехники и артиллерии двух немецких дивизий, задействованных в ликвидации гарнизона окруженной крепости. И сейчас все это горело, взрывалось и переставало быть тем, чем было еще несколько часов назад. Дороги в районе Бреста были блокированы засадами и заминированы. Какое-либо движение на дорогах в этом районе было невозможно. По данным авиаразведки, немцы почувствовали что-то неладное в интересе русских к этому району, и из ближайших тылов Группы Армий "Центр" туда спешила полицейская дивизия СС. "Спешила" можно было смело взять в кавычки - днем двигаться по дорогам Белоруссии западнее линии фронта в эти дни было невозможно. Поэтому марш совершался в пределах короткой летней ночи и немцы с усилением явно не успевали. Поэтому ими перекидывались в район Бреста части и подразделения, расквартированные в Польше. Но у них были те же самые проблемы и гораздо меньший боевой опыт.