Лера кивнула и промолчала. Говорить о том, что боится мотоциклов, не стала. Вряд ли Вересову есть дело до ее страхов. И кроме того, она верила, что после сегодняшнего времяпрепровождения они больше не увидятся. Дуростью было давать ему свой телефон, дуростью – соглашаться на встречу. И уж точно он больше не повторит дурость приглашать ее снова. А значит, какая разница, чего она боится.
К АртПРИСТАНИ топали со скидкой на гололед и снег с полчаса. Кирилл за это время успел исчерпать запасы своего красноречия на день. Если продолжать в том же духе, то на понедельник энергии в смысле говорения не останется. Лера же помалкивала, и это начинало очень сильно напрягать. Если и отвечала на прямые вопросы, то односложно. И Кирилл чувствовал, что постепенно достигает точки кипения.
Какой черт дернул его из всех баб в телефоне закинуть удочку именно к этой, он уже не понимал. С другой же стороны, не попробуешь – не узнаешь. Правда, где-то внутри него не вполне приятное ворочалось странное разочарование: если она любила его в школе, то у нее это давным-давно прошло. Детские чувства крепостью не отличаются.
Выставка тоже навевала какое-то тягостное ощущение, несмотря на буйство красок развешанных по стенам картин и фотографий. В голове вертелась Горелова, страдающая от изменщика-мужа, отец, откровенно забавлявшийся, глядя на его слабые потуги быть адвокатом, Машка с ее математикой… И бог знает, какая еще чухня, совершенно не имеющая отношения к делу. Дело же заключалось в том, чтобы все-таки разговорить Митрофанушку, но чем больше они бродили от композиции к композиции, тем явственнее было неловкое молчание между ними. В какой-то момент ему захотелось встряхнуть ее за плечи и спросить: «Ты какого лешего на свиданку соглашалась?»
Так, стоя возле «Непоследовательного восхождения», Кирилл в очередной раз покосился на ее лицо. Она сосредоточенно рассматривала, кажется, слона. И не выдержал. Поинтересовался:
- Нравится?
Лера перевела свой сосредоточенный взгляд на Кирилла, будто и в его лице пыталась увидеть непоследовательность или, наоборот, ее противоположность. Успела подумать, что не видит ничего, кроме глубоко посаженных глаз под густыми бровями, словно нарисованных остро отточенным карандашом, и губ с резкими изломами. Поймав себя на разглядывании его уха, Лера отвернулась. Даже профессия ей не в помощь, когда не можешь избавиться от того, что сверстники давно оставили позади вместе с периодом полового созревания и гормонального взрыва.
- Как произведение искусства – нет, как стимульный материал для проективной методики – может быть инновационно.
- Неслабо формулируешь. Критические статьи писать не пробовала?
- Нет, - она рассмеялась. – Я пошутила. Наверное, не очень получилось.
- Эх ты, а я поверил, - хохотнул Кирилл. – Учитывая, что я в этом ничего не понимаю… Между прочим, еще не поздно свалить в кино, Митрофанушка.
- Мне кажется, на сегодня программа и без кино насыщенная, - Лера заставила себя продолжать улыбаться.
- Да ладно. До вечера куча времени. Можно не в кино, можно в музей. Или в клуб завалиться.
- До вечера? – удивленно воззрилась она на Кирилла.
- Почему нет?
- Хотя бы потому, что впечатлений, действительно, немало.
С этим было сложно не согласиться. Немало. И все неуклюжие.
- То есть ты планируешь после выставки домой ехать? – уточнил Кир.
- Завтра на работу, - продолжала объяснять Лера. – Тебе нет?
- Ну да… И что? - помолчал мгновение и нервно добавил: - Хотя как знаешь… Макаронный бизнес, видимо, непримиримо отличается от адвокатских услуг. Давай хоть подвезу?
Лера быстро поборола желание согласиться и легко сказала:
- Не надо. Спасибо, Кирилл.
- Я серьезно. Ты же не любишь маршрутки. Я вытащил, мне и везти.
- Не придумывай себе обязательств.
- Не хочешь, как хочешь, - пожал плечами Кирилл. Настаивать он не собирался, но все-таки выдал: - Брать обязательства и подбрасывать девушку, которую знаешь сто лет, до дома – вещи разные.
- В десять раз меньше, - поправила Лера.
- В пять, - огрызнулся Кирилл. – Почти.
- Математика никогда не была у тебя в фаворитах.
- Я помню. Обедать будем, или тебя сразу на остановку провожать? Это просто обед, а не обязательства.
- Хорошо, - согласилась Лера. – Просто обед.
Просто обед стал просто пыткой.
Кирилл смотрел на нее и никак понять не мог: как девушка, лихо отплясывавшая с Новицким, могла превратиться в этакую зверушку бессловесную? Та, с хвостиками и полуламбадой-полутанго, ему понравилась, как давно никто не нравился. Эта – насупившаяся, в шляпе, почти скрывавшей глаза, и даже почти какая-то сердитая – заставляла сердиться и его. Крепкий орешек, делавший все для того, чтобы ни у кого не возникло желания его щелкать.