- Кормят, поят, сказку на ночь читают. Завидуй.
- Чему? Что тебя сказками кормят? – благодушно заржал Андрей.
- Дурак, - легко выдохнул Кир и заржал в ответ. – Если бы тебя сказками про Рапунцель кормила восьмилетняя сестра, ты б понял.
- Сестрааа, - многозначительно протянул Новицкий и почти серьезно сказал: - Ну вот с сестрой и приходи на спектакль. Приглашаю. У меня премьера.
- Когда?
- Завтра в семь.
- Пятый зайчик в третьем ряду?
- А тебе слабо друга поддержать?
- Да разве ж я отказывался? – хохотнул Кир. – Пригласительный на два лица. Букет и овации гарантирую.
- Можно без букета. Пригласительный будет в кассе. Театр «Маховик».
- Чего? – офигел Кир, разом растеряв весь свой сарказм.
- Пригласительный, говорю, в кассе заберешь. На твое имя будет.
- Повтори, че за театр, чудик!
- «Маховик»…
- Ты ж говорил ТЮЗ!
- Это ты говорил, - от души рассмеялся Новицкий.
- То есть… с ушками и хвостиком я тебя не увижу?
- Перебьешься!
Кирилл почесал затылок и мимолетно подумал о том, что все-таки еще вопрос, кто из них больший клоун. А потом совершенно серьезно выдал:
- Варвара с твоими будет?
- Разумеется, - так же серьезно ответил Андрей.
- Завтра в семь, «Маховик». Пригласительный в кассе. Будем без опозданий, обещаю!
Новицкий пробурчал что-то невразумительное и отключился. А Вересов замер в сложном положении, ощущая себя сплошным вопросительным знаком, перед очередной дилеммой. С Машкой в театр – перспектива заманчивая, конечно. Если бы не одно но. В театр он хотел с Митрофанушкой. И даже тот факт, что он самому себе дал слово ни в коем случае ей не звонить, в чем он уже успел несколько раз усомниться в течение этой недели, сейчас оказался под еще бо?льшим сомнением. Это нецелесообразно. Она ему нравилась. Стоило это признать. Нравилась настолько, что мириться с ее нежеланием целоваться с ним он не намеревался, несмотря на собственные принципы никогда не настаивать, если женщина не хочет.
С другой стороны, так ли она не хотела? Его щека все еще помнила ее оплеуху. А губы помнили, как дрогнули ее губы. Что это было такое, а? И надо ли с этим разбираться?
Баба-ребус.
Промучившись почти до ужина, Кирилл все-таки не выдержал. Закрылся в своей комнате, погипнотизировал телефон какое-то время. И набрал ее номер, вслушиваясь в длинные гудки.
Трубку Митрофанушка не брала. А что удивительного? Какими бы ни были причины того, что она посвятила ему два воскресенья, ясно дала понять – на романтику не настроена. Оно ей даром не надо. Вот тут-то не выдержал. Скрежетнул зубами. Почувствовал дурацкое ощущение, что его где-то провели. И решил сделать паузу в пятнадцать минут. Перед тем, как звонить снова. И звонить до тех пор, пока Митрофанушка не примет вызов!
А через четырнадцать с половиной минут его телефон резко затрезвонил.
- Привет! – поздоровалась Лера будничным тоном.
- Вечер добрый! – а вот голос Кирилла звучал растерянно, что ему и самому не нравилось. – Прости, что достаю… не отвлекаю?
- Нет. Ты что-то хотел?
- Дело на миллион… Есть пригласительный на два лица в «Маховик»… Что за спектакль – понятия не имею, но у Новицкого премьера… Я подумал, может, мы… ну в смысле ты захочешь со мной… сходить?
Когда он стал заикаться, Кирилл затруднялся ответить. Позднее, возможно, рассудил бы, что с тех пор, как получил по морде от Митрофанушки. Но сейчас было не до того. Сейчас он напряженно вслушивался в ее дыхание на другом конце.
Там долго молчали. Потом Лера все же заговорила:
- У меня на завтра были другие планы.
Теперь настала его очередь молчать. Правда, не так долго. Вересов потер лоб и упрямо продолжил свое:
- Это в семь вечера. Не днем… в смысле… Может, освободишься?
- Это не очень удобно… - тихо проговорила Лера.
- Не очень или совсем? – хмыкнул Кир.
- Я совсем не представляю себя на премьере Новицкого.
- Думаешь, я себя представляю? Но ему это важно, он позвал… На два лица – я хотел с тобой.
Лера снова надолго замолчала, и даже дыхания ее не было слышно. Кирилл тоже молчал, напряженно размышляя о том, кто кого перемолчит. Не выдержал первый. Чувствуя, что закипает, медленно и тихо проговорил:
- Если у тебя есть веская причина отказать… Но я обещаю вести себя хорошо… Я даже математику сделал.
- Сделанная математика – это серьезно, - ответила Лера и быстро добавила: - Хорошо.
- Хорошо – значит, хорошо, что сделал? Или хорошо – значит, что идем?
- И то, и другое.
Кир перевел дух, чтобы совсем уж явно с облегчением не вздыхать.