А еще вцепился в эту возможность хоть на время отвлечься от мыслей, продолжавших витать по комнате и регулярно забредавших в его голову.
Через три минуты он уже живо болтал с Гореловой. Она отвечала скупо и настороженно. Но на встречу все-таки согласилась. Любопытство перевешивало. Жаль. Кир готовился к схватке с титаном. Титан бросил неуверенное: «Ну что он там может сказать! Знаю я все его уловки!» - и согласился явиться в двенадцать дня в контору Вересова-старшего.
Вересов-младший разочарованно крякнул. И перезвонил отцу.
- В полдень у тебя, - безо всякого предисловия сообщил он.
- Оk, передам Горелову.
Остаток дня Кирилл метался между двумя весьма своевременными, а главное, свежими идеями. Позвонить Митрофанушке и послать ее к черту. Или позвонить Митрофанушке и объясниться ей в любви. Поскольку он так и не определился, чего хочет в действительности больше, звонить так и не решился. Было еще третье стойкое желание. Позвонить Новицкому и предложить надраться где-нибудь.
Но это была заведомо дурацкая идея. Перед переговорами не вариант.
Азарт, который владел им накануне, схлынул. Оставалось только глупое чувство обманутости. Причем обманул себя сам. Оно не рассасывалось и никуда не девалось.
К вечеру появилась очередная гениальная по своему содержанию мысль. Может быть, Митрофаненко его и не любила. Но хотела же. Точно хотела. Ее сдержанность куда-то исчезла в этом гребанном клубе. Будто не только он, будто она тоже отпустила себя. Ну, не любит! Хочет. Это уже что-то.
Удерживая и прокручивая в голове раз за разом этот тезис, Кирилл и поехал домой. В Зазимье.
- Чего? Прям вот так мрачнее вымершего динозавра? – спросил он отца за ужином.
- Определенно.
- Она тоже чего-то какая-то непонятная, - пробормотал Кир, имея в виду совсем не Горелову.
- Согласилась же на встречу.
- То-то и странно, - он снова говорил о чем-то своем.
- Не вижу ничего странного, - Вересов-старший пожал плечами. – Нормальные человеческие взаимоотношения.
- То есть это нормально, по-твоему, замуж за одного выходить, а с другим по воскресеньям гулять? – уткнувшись в тарелку, изрек Кир.
Мара настороженно подняла голову и глянула на мужа.
- Вообще-то из них двоих гулял Горелов. В одно-единственное из воскресений, - рассмеялся Макс. – Или мой клиент чего-то не знает?
Кир проглотил кусок котлеты, едва не ставшей ему поперек горла, и торопливо ответил:
- Не, я гипотетически… Всякое же бывает…
- Бывает, - кивнула Мара и вернулась к еде.
- Лишь бы не на постоянной основе, - буркнул Кирилл.
В общем, поговорили.
Невзирая на предыдущую бессонную ночь, эту тоже промучился. В голове шумными мухами продолжали зудеть вопросы. К утру его осенило: вот и март пришел.
Первый день весны встречал дождем с мокрым снегом и жутким холодом. В 9:00 Кирилл набирал Лерин номер, чувствуя, как громко ухает сердце где-то под горлом. Оказалось, ухает зря. Оператор сообщил, что абонент – не абонент. К десяти ситуация не изменилась. К одиннадцати Кир начал догадываться, что дело не в выключенном телефоне. Она вполне могла сменить симку. А в двенадцать началось шоу с участием Гореловых – обоих – и обоих Вересовых.
Когда они с Натальей Сергеевной входили в переговорную в офисе Максима Олеговича, сам Максим Олеговичем с господином Гореловым уже присутствовали на местах.
- Доброе утро! – бодро поздоровался Кирилл, пожав руку и отцу, и ответчику.
- Доброе, - отозвался Вересов-старший, - присаживайтесь.
Госпожа Горелова шустро протопала к столу и расположилась прямо напротив мужа.
- Привет! – деловито бросила она.
Тот поднял хмурый взгляд и что-то пробурчал сквозь почти сомкнутые губы. А потом снова уперся глазами в стол.
- Нас уведомили в том, что у ответчика есть какое-то предложение для моей клиентки, - проговорил Кирилл, когда сообразил, что больше Горелов ничего озвучивать не собирается. – И мы готовы его выслушать.
Макс кивнул и заговорил:
- Анатолий Панасович настаивает на сохранении семьи и просит Наталью Сергеевну ходатайствовать об оставлении ее иска без рассмотрения. Чтобы дать ему возможность доказать госпоже Гореловой серьезность своих намерений.
В подтверждение слов своего адвоката Горелов решительно кивнул и воззрился на супругу. Кир, собственно, тоже повернул к ней голову, размышляя о том, что надо было взять с собой беруши.
- На чем ты настаиваешь? – хохотнула Наталья Сергеевна.
- На том самом! – подал голос Анатолий Панасович. – Я с тобой жить хочу!
- Ты со мной жил. А потом тебе захотелось чего-то другого.