Диадема на ощупь была чуть тёплой, увенчанная красным рубином, алмазами и хрусталём. Да, великолепно. А как только я надела её, по телу пробежала искра встревоженности, а губы растянулись в хищно- безумной улыбке. Да!
Я выбежала из дома. Никто и никогда теперь не заберёт у меня славу! Я всегда буду умной! Никто и никогда не сравниться со мной! И я бежала, бежала быстрее ветра…. Слёзы застилали глаза, а истеричный смех сам рвался из груди. Я одержима, я получила то, что, по сути, мне не нужно было. Но эта одержимость… Мания… Она стала моим смыслом жизни. Когда-то давно я поклялась себе, что умру лишь тогда, когда диадема Когтевран будет венчать мою голову…
Я смутно помню, как меня нашёл Барон, когда я прятала диадему в стволе дерева. Смутно помню, как он ударил меня ножом, освобождая меня от моей же одержимости… Что же…. Я умерла тогда, когда диадема венчала мне голову, когда одержимость перестала давать мне возможность жить…»
Елена вздохнула, усмехаясь и поправляя складки платья.
— А, знаешь, я рада, что освободилась от безумия…. Оно рвало меня изнутри, словно дикий зверь…– Девушка улыбнулась, поднимая голову и глядя на луну, которая ярким пятном виднелась на тёмно- синем небе. Звёздная и чистая ночь….
Я молча улыбнулась, вставая и осматриваясь. Раньше, как мне кажется, замок был унылее и темнее, а сейчас он словно воскресал.
— Главное, чтобы эта одержимости принесла свои плоды…. – Мой ответ вызвал у Елены улыбку.
— Эта одержимость подарила мне мудрость и понимание. – Когтевран вновь улыбнулась. – Спасибо, что выслушала меня, Анастейша.
Я молча пошла в свою спальню. А, ведь, правда.… Наши цели и стремления могут поддержать в нас жизнь, а могут и забрать её. Мой голос тихим эхом разносился по коридору, пробуждая портреты и заставляя их шушукаться:
Холодный блеск кривых зеркал
В твоих глазах находит отражение,
Привычный мир нелепым стал,
Открылась дверь в другое измерение
Анастейша Солар
Нескончаемая череда уроков и зачетов, наконец, сменилась тихими вечерами блаженства перед камином. Ученики могли вздохнуть с облегчением, убрав в дальние ящики столов свои учебники и пергаменты. Даже учители могли немного отдохнуть, ожидая приближения весенних каникул. Нельзя сказать, что совершенно все расслабились, кому- то приходилось ходить на пересдачи, кому- то отрабатывать наказания, бурча под нос о несправедливости учителей. Но мысли о приближающейся весне дарили тёплые надежды, придавая сил исполнять требования куда усерднее.
— Анна, – позвала Роза подругу, которая пыталась превратить жемчужину в кусочек александрита. – Ты скоро?
Девушка оторвалась от своего занятия, небрежно взмахнув волшебной палочкой, из-за чего жемчужина больше стала похожа на кусок камня.
—Профессор Грейнджер дала задание превратить жемчужину в александрит. Говорит, чтобы это сделать, нужно понять, в чём особенность каждого камешка. – Солар покачала головой, с сожалением смотря на камень.
— Отдохни немного. Постоянная тренировка только измотает. Тем более что ты обещала сходить со мной к Скорпиусу. – Уизли улыбнулась, чуть покраснев. Их отношения с Малфоем- младшим развивались вполне гармонично: запальчивость и застенчивость Розы вполне скрашивала слишком хладнокровный и раскрепощенный нрав Скорпиуса.
— Вы такие разные… – Протянула Анастейша, с улыбкой убирая вещи, вставая и идя за Уизли- младшей.
— Но всё- таки мы вместе. – Роза покраснела ещё больше. – Честно говоря, я, наверное, покажусь слишком романтичной, но именно наши с ним отношения напоминают мне роман «Гордость и Предубеждение». Знаешь, всё в таких же тонах: отец вселял мне предубеждение на счёт Скорпиуса, а отец Скрпиуса заставлял его не опускать до уровня «полукровок». Проявлять излишнюю гордость.
— И вправду, как Лиззи и мистер Дарси. – Солар тепло улыбнулась. – Кстати, как Скорпиус? А то падение на матче было довольно серьёзным.
— Мадам Помфри сказала, что ничего серьёзного нет, просто ушибы и ссадины. – Роза и Анастейша прошли по коридору, ведущему в лазарет. Учение, бегающие туда-сюда, то и дело врезались в тела призраков, которые величественно проплывали в потоке. Опытный глаз художника или же чувственного лирика бы заметил, как преобразился Хогвартс за последнюю пару месяцев: когда- то хмурые после войны своды замка преобразились, словно из них шёл какой- то внутренний, согревающий свет; пыль на полках смотрелась уже не так угнетающе, даже наоборот – придавала какой- то изыск и таинственность, беспечные призраки только дополняли новый образ школы, устраивая танцы и весёлые дискуссии, в которых с удовольствием участвовали ученики.