— Пойду, прогуляюсь, – предупредила девочек я, соскакивая со своего излюбленного места на подоконнике. – Подземелья Слизерина! Трепещите! Анастейша Солар идёт к вам!
Грозно проговорила я, вызывая среди девочек весёлый смех. Улыбнувшись, выскользнула из спальни в гостиную. Внизу пара ребят приветственно заулыбались, покивала им в ответ. Выходя в коридор.
Мощные своды замка нагоняли тоску. Эти стены были словно клетка, многовековая, каменная, немного готическая и печальная клетка. Мне иногда кажется, что солнце тут – редкий гость. Хотя так оно и было. После победы над Тёмным Лордом магический мир впал в некое подобие футляра, он закрыт, отстранён. Герои войны, о, эти великие люди, упали, переставая держаться. Кто-то осуждает их, а мы – нет. Рональд Уизли, бывший супруг непревзойденной Гермионы Грейнджер, устал греться в тени своей женщины, нашёл ту, на чьём фоне он будет казаться не таким уж и… ущербным. Лаванду Браун. Гарри Поттер, мужчина, который смог поднять с колен многих, который стал примером для мальчишек, цеплялся за прозрачную надежду, его брак на грани разрыва. Женщина, которой принадлежит его героическое храброе сердце, постоянно ищет приключения, совершенно забывая, что при одном упоминании о Тёмных местах, руки Поттера немеют, желая схватиться за палочку и бросить Авадой в угрозу. Аврор – это постоянное напряжение. Может, именно поэтому он перешёл в Хогвартс, обучая детей ЗОТИ?
За такими размышлениями я дошла до подземелий, где Кровавый Барон гремел цепями. Усмехнувшись, спустилась ниже на этаж, оттуда и доносился лязг.
— Привет, Кровавый Барон, – улыбнулась я, садясь рядом со стоящим мужчиной, – как у тебя дела?
Призрак усмехнулся, лязгнув цепью и садясь рядом со мной.
— Давненько ты не заглядывала, Солар. – Барон потрепал меня призрачной ладонью по щеке. Так обычно играют с маленькими детьми. – Не могу я всё ещё простить себя за тот день.… Убил Елену, до сих пор кров на руках, да и во рту привкус. Ты не поверишь, но это так ужасно, видеть смерть любимого человека. Сейчас. Спустя столетия, не могу простить себя.
— Расскажи, как это было. – Я наклонилась к Барону, всматриваясь в его глаза. Совершенно прозрачные, но такие живые. В нём играла целая гамма чувств и эмоций. Кровавый вздохнул, опуская голову на грудь и тихо наговаривая. От его голоса заплясала целая история….
« В тот день было на удивление прохладно, прохладней, чем обычно. Кандида пришла ко мне в слезах, сердце больно защемило. Эту хрупкую женщину была самая страшная истерика.
— Барон, – Когтевран практически опустилась на колени, но я вовремя пересадил её на диван. – Барон, умоляю, найдите мою дочь, Елену. Слёзно Вас прошу!
Тонкие плечики Кандиды сотрясались от плача, из карих глаз текли прозрачнее слёзы, предавая её лицу некую маску горечи и паники.
—Куда она ушла? – Осторожно вытирая слезы с лица женщины, спросил я. Где-то в самых дальних закоулках моей души скребли кошки. Елена, о, прекрасная Елена, любовь моя!
— Не знаю, Барон, я не знаю! – Всхлипывала она, протягивая мне медальон. – Но я умоляю, найдите её. Вы - моя единственная надежда. Вот, возьмите, это единственное, что я могу дать – подарок моего покойного супруга… Единственно, что я хочу, это проститься со своей дочерью… перед своей смертью…
Сердце вновь болезненно кольнуло:
— Не волнуйтесь, Кандида, – я успокаивающе обнял женщину, вкладывая в её тонкую ладошку медальон. – Я найду Елену. Обещаю.
И, ведь, действительно…Я нашёл Елену. В том самом лесу, где впервые встретил её. Такую белокурую, красивую и великолепную. Она словно грациозная лань порхала, собирая цветы в прелестную витую корзинку.
Здесь, на этой самой полянке, было теплее, чем в других местах. Елена стояла ко мне спиной, что-то пряча в дупло раскидистого дерева. Ива? Дуб? Берёза? Я не знаю, не разбираюсь в них. Но раз Елена осторожно разговаривает с деревом, значит оно хорошее.
— Елена, – окликнул я девушку. Та, встрепенувшись словно птичка, оглянулась.
— О, Барон, здравствуйте. – Она мягко поклонилась в реверансе. – Что вы здесь делаете, Барон? Сегодня же такая плохая погода.
Елена говорила так, будто находилась в неком трансе. В моей же душе зародился комок злости, которая появилась неизвестно откуда.