В большом зале, на удивление, было много народу, хотя, чему удивляться? Сейчас суббота, кто-то выполняет домашнее задание, кто- то играет в настольные игры. Пока меня никто не заметил, я прошла к задней двери, где домовики бегали с котелками и продуктами. Тот, кого я искала, нашёлся прямо тут, пытался из призрачной чаши стащить призрачного дохлого кролика. Толстый Монах. Добряк призрак, жалующийся, что не стал кардиналом при жизни.
— Здравствуй, Монах. – Я приветливо улыбнулась, стянув из корзинки, которую несла домовиха, яблоко. Дафни, кажется, так её звали, ударила меня по руке, но позволила взять плод. Спасибо ей. Призрак же улыбнулся, повернувшись и стараясь спрятать за спину кролика, повернулся ко мне.
— Привет, Солар, – он жестом пригласил меня куда-то в нишу на кухне. – Рад тебя видеть. Слышал, ты устроила дебош на шестом курсе у Грейнджер.
— Ну, это всего лишь… Выдумка, – улыбнулась, проходя в предложенное место. – Я была на ЗОТИ.
— Ой, да ладно тебе, не ври старому проповеднику. Колись, чего ты там вытворила? – Монах широко улыбался, похлопывая себя по животу и подмигивая мне. – Я всё проглочу.
Я засмеялась:
— О, ну я в этом не сомневаюсь. – Присев на выступ, внимательно посмотрела в лицо призраку. Блуждающая тень сожаления всё- таки проскальзывала сквозь широкую улыбку и весёлый взгляд. – Монах, а расскажи свою историю?
— О-о-о-о, а что ты хочешь услышать?
— Ну, почему ты стал Монахом, а не Кардиналом, как хотел, – я откинулась на руки и, смотря на толстяка, – да и почему же тебя казнили?
Призрак немного поник, от чего тело его стало чуть темнее, чем обычно. Вся весёлость и беззаботность куда-то исчезла.
— Эх, Солар.… Ну, слушай….
Призрак, явно нехотя, но заговорил.
«Был я мальчишкой совсем. Мамка моя была совсем забитой отцом, Монахом. Это он в храме был такой весь правильный и верующий, а как домой приходил – мамку избивал, меня голодом морил.…Помнится, однажды, когда мне было лет десять, он посадил меня на колени к себе. Это было впервые в жизни, мама сразу схватилась за голову, словно он мне голову снесёт. Вообще, я её понимаю, рядом- то топор висит.
— Сынок, – папаня никогда не называл меня по имени, да и мамульке запрещал, вот и не помню я своего имени. – Ты уже взрослый, пора тебе идти по стопам моим. Вера в Бога, которую я воспитывал тебе, в твоём маленьком уме и разуме. Но ты можешь искупить все свои грехи…
Дальше я не слушал родителя, моя мечта стать Кардиналом рухнула.… С того дня я стал учиться в семинарии.
Время шло медленно, даже слишком медленно. Религия настолько впиявилась мне в мозги, что, даже просыпаясь посреди ночи от гнетущего голода, я читал молитву, замаливая свои грехи и проступки. Хотя, что я мог натворить за свою жизнь до монашества? Ну, разве только от голода попрошайничать на площади.
Когда я стал монахом, то что-то в голове у меня щёлкнуло. Видимо, сказалась забитая вглубь сознания мечта о Кардинале, постоянный голод от постов и обетов, я стал сходить с ума. Честно говоря, в библии написано, что когда человек сходит с ума, то в него вселяется бес. Вот не знаю, какой в меня бес вселился, но я вообразил себя Богом. Странно, что я позволил себе такую дерзость.… Пытался лечить людей от Оспы, просто тыкая палочкой в них. Да, и чего грех таить? Подворовывал с алтаря. Считал, что я – часть Бога.
Но мои служители почему-то не приняли мою Божественность. Плаха ждала меня.»
Когда призрак закончил говорить, стирая зарисовки из своих жизней, на его лице уже не было того страшного выражения горечи. Возможно, он освободился от гнетущего груза.
— Монах, – я улыбнулась. – Ты действительно считаешь, что виноват в том, что происходило?
— Конечно! Я столько жизней загубил своим шарлатанством! Возомнил себя Богом, даже выше Бога!- Призрак подлетел, с непониманием смотря на меня.
— Ты делал это от отчаяния. То, что могло бы быть твоей жизнью – стало твоей смертью. – Усмехнулась, накрыв его полную полую руку. – Пойми, Монах, твоя жизнь продолжается даже сейчас. Всё в твоих руках, ты можешь уйти. Ты можешь вернуться. Твоя жизнь в твоих руках. Не позволяй кому- то приказывать и диктовать свои правила.
С этими словами я выскользнула из ниши, и, насвистывая незамысловатую мелодию, пошла в свою гостиную. Даже тем, кто служит народу и очищает их души, нужен тот, кому он сможет исповедоваться и отпустить свою горечь.