Ночь уходит в небо кадильным дымом,
Ангелы от Бога несут ответ,
Разум вопрошает неумолимо –
Может, никакого там Бога нет?…
Почти безголовый Ник
Эта осень тянулась нескончаемо долго, словно она пыталась оттянуть момент Рождества, снега и каникул. Большой зал был наполнен завтракающими учениками, за преподавательским столом царило гробовое молчание. Профессор Грейнджер только весело улыбалась, мурча под нос себе какую-то песенку. Поттер косо смотрел на подругу, словно осуждал её за веселое расположение духа. Профессор МакГонагал несколько удручённо вздохнула, словно ища причину столь весёлого настроение Гермионы.
Конечно, известие о выходке Солар разнеслась по школе в момент, но вот была одна великолепная загвоздка: в момент «совершения преступления» когтевранка действительно находилась на уроке ЗОТИ.
— Сола-а-а-ар, – из-за стола Когтеврана раздался громкий вопль, который привлек внимание учеников. Остальные же продолжали мирно спать. – Ты чего учудила?
Посреди факультетского стола красовался снеговик из тыкв, которыми был украшен Большой зал. Вместо морковки красовался нос из шоколадной трубочки, на верхней тыкве расположилась корзинка из орешков со сгущёнкой.
— А что такого? Вкусный снеговик же! – Весело воскликнула Анастейша, наблюдая, как творение начинает оживать. Кто-то из первокурсников восторженно захлопал в ладоши, когда тыквенное творение наклонилось к нему, протягивая сладость из головы.
— Солар! – Директор встала, оправляя мантию. Когтевранка обернулась, весело улыбаясь. Могли меняться декорации, окружающие, но единственное, что всегда оставалось неизменным – это внутренний свет, который окутывает всех.
Никто из детей не прислушался к оклику директрисы, ибо были заняты весьма серьёзными делами – поеданием сладостей и разговорами между собой. Радость, исходившая от детей, словно освещала зал. Кто-то из старшекурсников наколдовал ещё несколько тыквенных снеговиков, будто издеваясь над МакГонагал. Наказать- то всех не получится.
— Профессор МакГонагал, – Гермиона тоже встала. – Посмотрите на эти счастливые лица. Ведь Дамболдор учил нас тому, что важно всегда жить так, как призывает сердце. Следовать за порывом души. Счастье детей в свободе…
— Ох, Гермиона, – Женщина тяжело вздохнула, отказываясь от идеи наказать все курсы разом. Мистер Филч бы не оценил такого порыва. – Вы умеете уговаривать…
В ответ профессор трансфигурации улыбнулась, протягивая директрисе разрисованного ангела. В глазах Миневры отразилось сильное удивление, а за преподавательским столом прокатился шёпот.
— Пусть этот ангел храниться у Вашего сердца. – Грейнджер - Уизли осторожно вложила статуэтку в руки женщины, возвращаясь к созерцанию мини- беспорядка.
— Да, думаю, Вы правы… – МакГонагал улыбнулась, садясь на место. – Пусть дети станут чуточку счастливее, хоть и ценой дисциплины.
***
Я удивилась, как же так получилось избежать наказания, особенно после того, что учудили в большом зале. Магия сама вырывалась из волшебной палочки, создавая вихри незабываемых ароматов карамели, джема, выпечки и сгущёнки. На пару секунд мне показалось, что это и есть тот самый, давно забытый, запах Хэллоуина. Когда счастье, радость и некий мистический туман таинств, окутывают всё, окружая заботливым теплом землю.
Соскочив с кровати, я осторожно выбралась из спальни. На школу давно опустилась ночь, старосты и преподаватели уже легли спать. Сейчас, когда время медленно близится к зиме, в которой в окна будут биться снежные потоки, унося мысли далеко- далеко, возможно даже на небо. Растворяя невысказанные идеи с блеском звёзд, где всё перемешается, вновь падая на землю красивыми снежинками…
Сейчас Хогвартс напоминал мне некий таинственный и красивый замок Англии, когда мужественные рыцари сражались на дуэлях за прекрасных дам. Когда девушки, окружённые вихрем цветов, краснели и улыбались, а строгая классная дама, что наблюдала за всем этим, отчитывала юных леди за столь кокетливое поведение. А воспитанницы хихикали, понимая, что дама просто так, для вида им делает выговоры. О, эта прекрасная пора красивых платьев и уточнённых, грациозных движений… Мой путь лежал к башне Гриффиндора, где я могла полюбоваться портретами красавиц и, возможно, встретить одного рыцаря…
Почти безголовый Ник как раз оказался на лестнице, что возле входа гостиную. Призрак сидел, понурив голову, чуть придерживая её рукой. Услышав шаги, он посмотрел на меня. В его глазах читалась тоска, обречённость и лёгкое чувство вины. Словно он был виновен во всём, что когда- то происходило на земле.