— А как же твой дар? Ты очень хорошая Чистильщица и прекрасно справляешься с работой.
— Знаю, ты за то, чтобы Видящие пользовались своими способностями и защищали людей. Мне не плевать на нашу планету, Ал, но я должна и о себе подумать. Это звучит эгоистично, да, но я не готова ежедневно беспокоиться за человечество и тратить свою жизнь на Паразитов. Я хочу спокойствия. Семью хочу и ребенка, — в вымученной улыбке Наа появилась нежность. — Я уже давно мечтаю о детях, Ал. Но они не должны расти с родителями, которых постоянно не бывает дома и которые в любой момент могут… — она осеклась, судорожно вздохнула и отвела взгляд. — Я хочу посвящать свои вечера и выходные семье и не желаю регулярно чувствовать себя так, будто во мне нет ни крупицы жизни, когда очередная Помеха вытянет из меня всю энергию. Поэтому я отвергала Хела! У нас разные взгляды на будущее. Он считает, что с нашей работой можно заводить семью, но… — Наа снова заплакала, прикусив зубами костяшку большого пальца.
Оказывается, я совершенно ее не знаю.
— Ты боишься остаться вдовой или погибнуть сама. Боишься оставить детей без родителей, — бесстрастно закончила вместо нее.
Может, она и права. Мы посвящаем себя работе, спасаем людей и чаще кого-либо рискуем собой, а дети — это огромная ответственность. Они требуют много времени и внимания. Внимания их мам и пап. Гибель родителей — травма на всю жизнь для ребенка. Никакие деньги и никакая работа не стоят такой судьбы. С другой стороны, если мы Чистильщики, нам теперь не жить полноценной жизнью и не создавать семьи?
Наа постаралась взять себя в руки и продолжить:
— Я собиралась вскоре уйти с работы и… и…
— Бросить его.
В сердце проклевывается сочувствие к Гунвор. Я до конца не понимаю ее, но и осуждать не могу. Она трезво рассуждает и думает о своем счастье. В этом нет ничего дурного. Хотя за дядю обидно.
— Да! — не контролируя голос, с истеричными нотками ответила Наа и прикусила до крови губу. — Я… Я собиралась все бросить, найти другого мужчину — не Чистильщика — и устроить жизнь, о которой мечтала. Прости, что хотела так с ним поступить.
Я ее не виню. Однако мне сложно понять чувства и размышления Гунвор. Сама-то я о детях и замужестве пока не задумывалась. Хотя, пожалуй, отчасти я ее понимаю. Не хочу, чтобы мои дети пережили подобную трагедию.
Впрочем, никто не застрахован. Ты можешь работать на самой обычной и спокойной работе, пойти однажды в магазин и…
Лучше об этом не думать.
— В твоей мечте нет ничего плохого, но ты хоть раз говорила о ней Хелу?
Вы обсуждали это?
— Нет, я слушала, как он рассуждает, и не видела смысла заводить об этом разговор. Спорить с ним, что-то доказывать, навязывать свое мнение, заставлять его меняться и просить уволиться с работы… Зачем? Я желала и желаю Хелиру счастья. Он успешный директор организации Чистильщиков, он привык к своей жизни. Зачем пытаться его переделать и умолять все бросить? Я лучше отойду в сторону. Нам не по пути. Такое бывает…
Я не узнаю ее. Наверное, это влияние стресса.
— Наа Гунвор, — с досадой вздохнула я, — ты вроде умная женщина. Не верю, что слышу от тебя такие нелепые слова. Тебе следовало давно поговорить с ним и рассказать о своих желаниях. Хелир любит тебя, он бы выслушал и понял. Возможно, вместе вы нашли бы компромисс.
А если бы не нашли, то хотя бы знали, что попытались сохранить отношения.
— Хел никогда бы не ушел с работы.
— Компромисс, — с нажимом повторила я. — Например, он мог бы не выезжать на вызовы, а быть просто директором. Ты могла бы уволиться, как и хотела.
Я так легко нашла выход из этой ситуации, но почему же мне не приходит дельных мыслей по спасению дяди?
— Он не смог бы отсиживаться в директорском кресле, — настаивала на своем Наа.
Это начинает раздражать.
— Если бы вы пришли к компромиссу и договорились, он бы все сделал ради вашего общего счастья.
Как бы серьезно и ответственно Хелир не относился к своей работе, близкие люди и их благополучие для него всегда останутся на первом месте.
— Уверена? — горько переспросила она и стерла капельку крови с нижней губы. — Знаешь, он ведь до сих пор считает, что я не соглашаюсь жить с ним и игнорирую любые разговоры о браке, потому что не люблю его.
— Но ты любишь его?
— Люблю. И только сейчас я поняла, что не смогу без него. Мне уже ничего не нужно, Ал, лишь бы он остался жив, — Наа закрыла глаза. — Я так мало времени проводила с ним… Господи! Дура! Какая же дура! — Она яростно била кулаком свою ногу обтянутую черными спортивным брюками. Ее неунывающий звонкий голос превратился в болезненный хрип, разбивая вдребезги мою