уравновешенность. — Еще тебе советы давала, а сама!.. Если бы не моя глупость, мы бы давно…
— Еще не поздно. Расскажи ему обо всем, — дотронулась до ее кулака, прерывая процесс самоизбиения. — Скажи, что любишь.
— Поздно, Ал. — Она помотала головой. — Ему лучше не знать. Не хочу расстраивать его.
— Объяснись с ним, — не отставала.
— Он же умрет, Ал, — Гунвор аккуратно освободилась от моей руки и подняла на меня безжизненные зеленые глаза. — Зачем ему душу трепать?
— Он не умрет! — отрезала я, сама в это не веря. — Не умрет, — повторила шепотом, глядя сквозь Наа. — Не умрет…
На некоторое время воцарилось молчание. Пока мы вновь не занялись самобичеванием.
— Я собиралась отвратительно с ним поступить.
— Перестань, Наа, — устало попросила я. — Он очень тебя любит, а ты любишь его. Остальное сейчас не имеет значения. Хел всегда был счастлив с тобой, — улыбнулась, чувствуя теплоту в груди. — А вот я постоянно злила его и разочаровывала. Взять хотя бы тот случай в «Мраке».
— О, нет-нет-нет! — покачала головой Гунвор. — Ты ошибаешься, Ал. Хелир тогда не на тебя злился, а на себя. Он сказал мне, что отец из него не получается и что его брат намного лучше справлялся с этой должностью. Он до сих пор считает, что плохо заботится о вас. И в той ситуации Хел винил только себя. Он каждый раз себя винит, когда с тобой или Дареном что-то происходит. Неважно шишка это на лбу или ранение от Сущности.
— Но Хелир не виноват в моей глупости. И он прекрасно заботится о нас!
— Это не мои слова. Именно так он до сих пор думает, — вздохнула Гунвор. — Хел тоже очень вас любит. И я не верю, Ал, что для него все так закончится. Он достоин долгой и счастливой жизни.
Я тоже не верю.
— Наа, Алеста! — к нам в больничных халатах и бахилах быстро бежали бабушка с дедушкой. — Где Хелир?
— Он в реанимации, — ответила я. — К нему пока что нельзя.
— Ох, господи! — бабушка присела напротив нас и, тяжело дыша, положила ладонь на грудь. — Все эта проклятая работа! Говорила я ему, не доведет она до добра! Но когда он мать слушал? Ох, господи, — она дрожащей рукой стерла слезы с глаз, — сынок мой.
Дедушка присел на соседний от нее стул и поглаживал ее по спине, сохраняя угрюмое молчание. Он всегда был таким. Молчаливым и мрачным как тень. Внешне Хел его копия. Те же серо-карие глаза, прямой нос и русые волосы. Только на висках деда уже появилась седина, а лицо покрылось морщинами.
Бабушка поправила бежевый вязаный кардиган и снова накинула на плечи сползающий больничный халат. Она по-прежнему была стройной и держала идеальную осанку. После смерти моего папы ее роскошные волосы из золотистых превратились в белоснежные. Некогда длинные красивые локоны утратили свою силу и блеск. Как и голубые глаза.
Кажется, последний раз мы виделись полгода назад на дне рождения Хелира. Наа их позвала. Я не возражала, у меня не было обиды на них, но Дарен… Дар был очень недоволен и молчал весь вечер. Он не может им простить, что они пытались упечь меня в психушку. Из-за этого между ними до сих пор царят довольно напряженные отношения. Чего не скажешь обо мне. У меня с ними вообще нет никаких отношений. Я не видела в этом смысла, а бабушка с дедушкой то ли чувствовали вину, то ли просто решили ко мне больше не лезть.
— Девочки, вы сами-то не пострадали? — вытирая платочком слезы, поинтересовалась бабушка. — Что у тебя с футболкой, Алеста? Ты ранена?
— Я уже была у врача. Там ничего страшного.
— Ну и хорошо. Ты звонила брату?
— Да, он уже вылетел.
Бабушка кивнула и переключилась на Гунвор:
— Как это произошло, Наа? Неужели ему никак не помочь?
Она помотала головой и, плотно сжав губы, опустила глаза.
— Господи, помоги… Что ж это такое? За что ты так со мной? Второго сына отбираешь…
Я потихоньку встала и отсела подальше от них. Не жажду сейчас общения с кем-либо, да и смотреть на рыдающую бабушку тяжело. Хочу побыть в стороне.
Глава 17. Вакцина
Я посмотрела на светло-зеленую стену перед собой. На ней висели обычные круглые белые часы с черными цифрами и стрелками.
Без пяти одиннадцать…
На секунду прикрыла глаза, а когда распахнула их, часы уже показывали шесть.
Странно… Мне казалось, прошло мгновение. Такое чувство, что мой мозг выключили на какое-то время.
Моргнула, называется.
— Будешь? — нарисовался передо мной Твигги, протягивая мне прозрачную упаковку с бутербродами. — Почему-то я уверен, что ты до сих пор ничего не ела.