Но мне было не до них. Я отчаянно вцепилась в Айзела и рыдала во весь голос, содрогаясь от каждого всхлипа.
— Плачь, маленькая, тебе это нужно, — ласково проговорил он, удерживая меня в своих руках. — Арден, притащи воды!
Не знаю, сколько прошло времени, но постепенно я затихла и обнаружила, что сижу на коленях Лендера, прижавшись щекой к его шее, а он поглаживает меня по спине.
Пульсирующая головная боль и измученное состояние наполнили тело тяжестью. Прикрыла глаза, желая заснуть и не просыпаться. Я чертовски устала…
— Ангелочек, ты как? — тихий вопрос Айзела заставил встрепенуться.
Немного отстранившись, я посмотрела в его чистые медные глаза.
— Было странно снова плакать, — прохрипела какую-то чушь. Говорила я в нос. Судя по ощущениям у меня все лицо опухло, а вокруг глаз и в сами глаза будто соли насыпали. Щиплет…
— Ты только не кричи так больше, — Айз улыбнулся, нежно ухватил мой подбородок и погладил его большим пальцем. — Я чуть от страха не помер, когда тебя услышал.
Могу представить. Орала я громко. Глотку до сих пор дерет и голос сорван.
— Болит? — спросила, кивнув на его перебинтованную руку, которая лежала на моих коленях.
— Не-а! Эта ерунда через неделю заживет. А твоя рана?
Моя? Ах да, живот. Мне делали обезболивающее днем, но его действие уже закончилось. Однако боль ушла на второй план, стоило мне услышать, что Хел…
Я судорожно вдохнула и уткнулась лбом в плечо Айзела. Оно было влажным от моих слез.
— Я тебе футболку намочила.
— Да хоть высморкайся в нее, — фыркнул Лендер. — Мне не жалко!
— Спасибо, — поблагодарила я. — Не за футболку, хотя и за нее тоже…
— Ох, Алеста, — прошептал Айз, одной рукой прижимая меня крепче к себе.
— Я так не хочу, чтобы он умирал, — просипела, до боли сжимая кулаки. — Я этого не вынесу…
— Терять близких — это ад, — мрачно согласился Лендер. — За всю жизнь нам не раз приходится через него проходить, но, ангелочек, этот путь нужно преодолеть, даже если больно и тяжело.
— А если я вновь стану такой… как после смерти родителей… — выдавливала из себя каждое слово, несвязно пытаясь донести до него свои страхи.
— Не станешь! Я не позволю! Ты будешь не одна. Мы вместе пройдем через это.
— Но…
— Послушай меня, — он обхватил мое лицо руками, заставляя смотреть в его глаза. — Скорбеть — нормально. Не бойся скорби и не отказывайся от нее. Не бойся рыдать и кричать. Не бойся вспоминать! Но не погружайся в себя, закрываясь от всего мира, эмоций и людей. Дай своим чувствам волю. Хотя тут важно не переусердствовать. Жить в постоянной скорби — тоже хреново. Те, кто умирает, не хотят такой жизни для своих близких. И… я сейчас скажу очень грубую вещь, но им, там, уже наплевать на нашу смертельную тоску. А мы, здесь, продолжаем жалеть себя. Их тоже, но в основном себя. Жалеем, что никогда не увидим их и не услышим… — взгляд Айзела на мгновение стал пустым. Мне казалось, что сейчас он это больше себе говорит, чем мне. — Как бы ни было паршиво, нам остается только смириться и отпустить. Конечно, ты будешь иногда грустить, но в этом нет ничего плохого. Плохо всегда жить в подобном состоянии. Ты понимаешь, о чем я? Наверное, не понимаешь, — досадливо скривился Айз. — Я не силен в объяснениях. Просто… не бойся, хорошо? Что бы ни случилось в будущем, я останусь рядом и помогу.
— Ты терял кого-нибудь? — спросила, коснувшись рукой его щеки. Он вздрогнул, шумно выдохнул, обхватил мою ладонь и потерся об нее носом, прикрыв глаза.
— Да, терял. Друга, деда, себя, родителей… — сухо перечислил Лендер. — Хотя последние не умерли, но это еще хуже, когда живые все равно что мертвые.
Странная фраза…
— Я не совсем понимаю, — пробормотала.
— И не нужно, — грустно улыбнулся он.
Ладно, позже выясню.
— Алеста! — услышала крик Дарена.
Встрепенувшись, повернулась на его голос. Он несся по коридору к нам. Глаза безумные и покрасневшие, блондинистые волосы растрепаны, лицо искажают полнейшая растерянность и шок. Бедный…
Слезла с коленей Айзела, кинулась навстречу брату и влетела в его объятия. Дар сдавил меня в своих руках, крепко-крепко прижимая к груди. Столько отчаяния, страха и одновременно облегчения было в этом жесте, что защемило сердце. Как же я скучала…
— Как ты? С тобой все в порядке? Тебя сильно ранила эта тварь? — взволнованно тараторил он.
При упоминании о Сущности, почувствовала боль в животе. Надо бы попросить еще обезболивающего…
— Со мной все нормально, — отстранилась. — Дар, врач сказал, что Хелиру неделю или пару… пару дней осталось, — еле выговорила я, смотря на него сквозь пелену слез. Моргнула — и соленые капли скатились к подбородку.