Проржавшись, Аспид начал орать, что они должны бояться нас и если я, слабохарактерный кусок дерьма, буду жалеть их, в один прекрасный день проснусь с ножом в животе. По его уверениям, он воспитывал в них уважение и покорность. По моему же слабохарактерному мнению, он упивался садизмом и властью над обожающими его кретинами.
Айз тяжело вздохнул, прерываясь, и продолжил спустя минуту:
— Я взял перерыв, подумать, побыть вдалеке от них, но вернулся… Потому что они стали своеобразной семьей. Я даже попытался понять Аспида и оправдать. А потом он снова сделал то, чего следовало бы ожидать! — с губ Лендера сорвался сардонический смешок. — Следовало бы, но я расслабился и отпустил ситуацию, решив, что больше Ас не будет перегибать палку. Ходячий наивняк! Ну да хрен со мной! Короче, они все-таки ограбили гробовщика, но вместо того, чтобы как всегда разделить деньги поровну между всеми участниками грабежа, Аспид забрал большую часть себе, так как он главарь. И все бы ничего, но один придурок возразил. Я думал, Ас врежет недовольному дурачку и поставит того на место, как обычно в таких ситуация происходит. Я даже встал на сторону этого змееныша, заявив, что он наш главный, он все придумал и поэтому ему идет большая часть прибыли, а остальные пусть не вылупаются, — Айзел задрал голову и прикрыл глаза. — Аспид попросил меня заткнуться, врезал тому парню, за шкирку дотащил до бочки с огнем и заснул туда его голову, — безжизненно и мрачно закончил Лендер.
От представленной картины мне стало не по себе. Поймала себя на том, что невольно перестала дышать, выслушивая Айза. Боже, это слишком страшная история! Хуже любых ужастиков.
Сама не заметила, как сильнее начала жаться к Айзелу.
— Иди ко мне. — Он отпустил мою руку и сам пересадил меня к себе на колени. Я на мгновение замерла, а затем крепко-крепко обняла его. — Хочешь, отложим болтовню о моих грешках на другой день?
— Нет, рассказывай все сейчас, — попросила твердо. — Не хочу растягивать это «удовольствие» и потом снова тебя мучать. Тебе в миллион раз тяжелее, чем мне.
Не думала, что буду так реагировать на рассказ Лендера о его паршивом прошлом. Мне нестерпимо хочется спрятать Айза от всего мира, от этих воспоминаний и боли. Я понимаю его чувства. Возможно, не до конца, но я понимаю каково это, когда хочется стереть себе память или вернуться назад и все исправить, когда хочется перестать испытывать боль и разъедающие эмоции, выключить их…
Я выключила, а Лендер с ними боролся. И, кажется, борется до сих пор.
— Как скажешь, ангел, но обойдемся без некоторых подробностей. Мы оттащили от него Аспида и попытались помочь, вызвали скорую, но пока она приехала… В общем, дурачок умер. Вот тогда уже я впал в бешенство. Орал на Аспида и бил его, он бил в ответ. Мы дрались на смерть как дикие звери, пока нас не разняли. Кажется, он понял, что переборщил. Или сделал вид. В любом случае, Ас попросил прощения и поделил деньги, хотя остальные ребята не настаивали.
— Скорая же приехала? Вас не арестовали?
— Мы просто не вышли к врачам. Они быстро свалили обратно. Никто в Мервене надолго не задерживается. А тело… от тела парни избавились. — Айзел умолк и осторожно погладил меня по спине. — Дальше я не буду тебе рассказывать, ты и так вся дрожишь. Ограничимся тем, что Аспид нисколько не сдерживал свою жажду насилия. Я до последнего не хотел признавать этого, но он был психом. Я до последнего выискивал что-то… адекватное в нем, чтобы в очередной раз не разочаровываться в близком человеке и не терять его. Но он все обоср… разрушил! Абсолютно все хорошее, что было, он разрушил и потоптался сверху! А ведь Ас реально был моим другом. Мы с ним даже сколько-то жили в одной квартире, представляешь? Он меня позвал, чтоб веселее было. Каждый вечер гулянки и… — По его взгляду поняла, что мне об этом «и» знать точно не нужно, но, кажется, я понимаю, о чем речь. О женщинах.
— В конце концов, ты захотел уйти окончательно?
— Нет, я был… в какой-то прострации? Не знаю, как описать тебе мое состояние… Безразличие, усталость и бессилие. Я забил на все. Был равнодушен и молчал в тряпочку. — Знакомое состояние. — Я вроде и понимал, что нужно уходить, но не уходил.