Он щекотал меня.
— Хватит, — прошипела, устав хохотать и отбиваться. — Я тебе отомщу!
— Я не боюсь щекотки.
— Кто сказал, что я буду тебя щекотать? — схватила наглые конечности и изо всех сил удерживала на расстоянии, пытаясь отдышаться.
— А что ты сделаешь?
— Ущипну!
— Своими тонкими пальчиками? — Айз наклонился и поцеловал мои пальцы, сжимающиеся на его запястьях. — Я даже не почувствую.
— Толстокожий!
— Господи… — послышался сдавленный вздох дяди.
Мы сразу перестали вести себя как разыгравшаяся мелюзга.
— Что там, Хелир?
— В новостях? Ничего хорошего, — пробурчал Айзел.
— Пишут, что вчера скончался отец Люцера Корнела, — тихо пояснил Хел свою реакцию.
Я не сразу поняла, что он сказал. Слова будто бы дошли до слуха с опозданием.
— М-да… Я же говорю, ничего хорошего.
— Я знала, что ему совсем плохо, но все равно как-то… неожиданно. — Ага, как обухом по голове. — Нужно позвонить, наверное? Принести соболезнования.
— Да, стоит. — Дядя кашлянул, возвращая голосу былую твердость. — Я обращусь от всех Чистильщиков.
— Я позвоню ему лично, — предупредила я и обеспокоенно взглянула на Лендера. — Мы говорили с ним об этой ситуации. Он поддержал меня, когда Хелир…
— Понимаю, ангелочек, — улыбнулся Айзел. — Не оправдывайся. Я не полезу к тебе со своим ценным мнением. Это не тот случай.
Выдохнула с облегчением. Я переживала за его реакцию.
Вернувшись в офис, мы разбрелись по своим делам: Хелир сразу пошел к себе в кабинет, Лендер остался поболтать на улице с курящими Чистильщиками нашей организации, а я первым делом поднялась на балкон, надеясь найти тут уединение, и набрала Корнела.
Он ответил через семь гудков. Я зачем-то считала…
— Слушаю.
— Люцер, здравствуй, это Алеста Кайрен. Не помешала?
Послышался какой-то звон и в трубке раздался уставший голос:
— Не помешала. Наоборот ты вовремя… И тебе не нужно представляться. У меня записан твой номер.
Знаю. Это от волнения.
— Да, хорошо… — Сделала глубокий вдох, разнервничавшись. Собственное прошлое давало о себе знать яркими вспышками в памяти. — Я слышала про твоего отца, — произнесла тихо, прикрыв глаза. — Как ты?
— Сложно сказать. Держусь, наверное, — неуверенно ответил Люцер. На некоторое время воцарилось молчание. Кажется, он что-то пил. — Исход был очевиден, мы все знали, что в любой момент отец… покинет нас. Мне казалось, я уже смирился, настроился и просто ждал неизбежного. Казалось, внутри все давно переболело и осталась только пустота, но слова врача… ударили так, что к земле прибило. И я понял, в чем дело. Все эти дни я жил с мыслью, что он умрет, но знал — папа находится под наблюдением врачей и продолжает дышать. Я могу его увидеть в любой момент. Живого… хоть и почти уничтоженного болезнью. А сейчас его нет. Нет и все, — надтреснутым голосом произнес он. — И теперь я увижу его только на фотографиях. Знаешь, он счастливый на них! Веселый, здоровый и очень счастливый. Но рядом его больше никогда не будет. Я пытаюсь осознать это и… не получается, — горький слабый смешок Корнела отозвался у меня болезненным толчком в груди. Теплые слезы покатились по холодным от ветра щекам. — Я желал, чтобы отец перестал мучиться от боли и заснул навсегда, а теперь мечтаю, чтобы… хотя бы на мгновение… он снова оказался живым. Я ведь даже попрощаться не успел. Ты понимаешь, Алеста?
Судорожно вдохнула и быстро стерла влагу со щек.
— Понимаю, — борясь с комом в горле, проговорила хрипло. — Слишком хорошо понимаю.
— Вот это и ужасно.
— Я тоже не успела попрощаться с родителями, — поделилась с ним, чувствуя, как подводит голос. — У меня… вообще не было такой возможности.
И снова молчание.
— Я и не представлял, через что тебе пришлось пройти, — шепотом нарушил тишину Люцер. — Как ты это пережила? Мне бы пригодился твой опыт или совет.
— Плохо пережила. Я худший пример для подражания и паршивый советчик.
— Но ты справилась, — возразил Корнел. — Ты должно быть очень сильная девочка, Алеста Кайрен. Гораздо сильнее меня.
— Ничего подобного. Уж поверь! Со временем и тебе станет… легче, — выдавила, сжав руку в кулак и впиваясь ногтями в кожу. — Иногда все равно будет очень больно и тоскливо. Иногда… И это нормально. Забыть не получится, отвлечься и убежать тоже. Нам остается только принять, что родных и самых дорогих людей больше нет. Я пыталась бежать от реальности и от себя. Все привело к тому, что я едва не угробила свою жизнь. Брат с дядей спасли меня.