Я посмотрела в ее покрасневшие от слез глаза и поздоровалась.
— Мама, это Алеста Кайрен, я тебе про нее рассказывал. Алеста, это моя мама — Люсьена.
А они похожи.
— Здравствуйте. Спасибо, что приехали. Вот его комната, взгляните, пожалуйста. Там уже все убрали. — Она открыла дверь, перед которой мы все остановились, и отступила на шаг, давая мне пройти. — Нам нужно что-нибудь делать?
— Просто подождите, — спокойно улыбнулась ей и вошла в комнату.
Никаких странных ощущений у меня до сих пор не возникало, но в спальне что-то тяжким камнем опустилось на сердце, грудь стиснуло отчаянием и страхом. Чужим отчаянием и чужим страхом.
Я почувствовала, как щупальца скверны задевают мою душу. Слабенькие и едва дотягивающиеся до выхода. Значит, она тут есть. Неприятная новость…
Я прошлась по всей комнате и поняла, что скверна сосредоточилась в двух местах. Она будто бы сохранила любовь хозяина к симметрии и скопилась двумя сгустками страданий по бокам от кровати. Оба сгустка находились друг напротив друга. И если верить моему чутью, они абсолютно одинаковые.
Что ж, какой человек такая и скверна, видимо.
Я закончила тщательный осмотр и вышла к Корнелам.
— Вы были правы насчет скверны, но паниковать не нужно. Один-два дня и она исчезнет без следа. Слишком слабая и маленькая.
— Почему она появилась? — напряженно спросила Люсьена.
— Я не совсем уверена… — Нерешительно посмотрела на Люцера. Легким кивком он разрешил продолжить. — Ваш муж пережил много боли и ужасно страдал перед смертью. Возможно, он сожалел о каких-то поступках, что совершил в прошлом, — самую малость слукавила я, не вдаваясь в подробности.
Ей и без того тяжело. Пусть не забивает голову. — Это тоже оставляет темный след.
— Неужели ему до сих пор плохо? — Со страхом в голосе и глазах она шагнула ко мне.
Я поборола желание резко отступить назад.
— Честно вам скажу, не знаю. Зависит от того, куда попала его душа. На вашем месте я бы верила в лучшее.
— Конечно, — выдохнула она, прикрыла глаза и отодвинулась. — Мой муж был замечательным человеком, — всхлипнула Люсьена. — Не святым, разумеется, но удивительным. Умный, целеустремленный, понимающий. Он всегда ко всем относился с пониманием и терпением. Занимался благотворительностью и боролся за экологию. А как он улыбался… Боги, как он улыбался! Не верю, что больше не увижу этой улыбки… — прошептала она, одной рукой прикрыв глаза, а другой сжимая ткань платья на груди. — Я никого и никогда так не любила, я никем так не восхищалась, никто так не вдохновлял меня двигаться вперед и развиваться, любить этот мир и свою жизнь…
— Мам, тебе стоит отдохнуть, — Люцер приобнял мать за плечи, прерывая ее бормотание. — Я провожу тебя. Алеста, подожди меня, пожалуйста.
— Хорошо.
— Надо сказать, чтобы приготовили чай, — глухо и, кажется, на автомате проговорила она.
— Не волнуйся, мам, я обо всем позабочусь. Отдыхай.
Вскоре Корнел вернулся и мы с ним спустились вниз, в гостиную. Люцер сел в кресло, а я на диван. На невероятно мягкий и красивый диван. Холодного светлого оттенка обивка расшитая серебристыми тонкими нитями и деревянные изогнутые белые ножки с витиеватой резьбой смотрелись изящно.
— Чего желаешь — чай или кофе?
— Спасибо, ничего не нужно, правда, — вежливо отказалась. — С твоей мамой все будет в порядке?
— Сейчас за ней приглядывает прислуга. Когда я не занят, стараюсь ее не оставлять. Моя мама сильный человек. Она справится. Надеюсь…
— А ты?
— Что я? — не понял Люцер, нахмурив брови. Видимо от горя его привычная собранность и энергичность улетучились, а цепкий взгляд стал блуждающим и отстраненным, будто Корнел постоянно уходил в свои мысли и терял связь с реальностью.
— Справишься?
Он наконец-то поглядел прямо на меня и невесело усмехнулся.
— Куда я денусь? На мне компания и забота о матери. Я должен взять себя в руки. Раскисну как-нибудь в другой раз, — теперь в его голосе угадывались знакомые самоуверенные и саркастичные нотки. — Отца не вернуть. С этим нужно смириться. И с тем, что больше не у кого просить совета. Он всегда знал, как лучше поступить.
— Уверена, даже он ошибался, — приободрила Люцера. — Особенно в начале пути.
— Не без этого, — хмыкнул Корнел. — Ничего, прорвемся. Жизнь продолжается и время движется несмотря ни на что. Нам тоже стоит двигаться, а не застревать в этом тяжком моменте. Верно?