А Лендер улыбнулся моему робкому жесту. Улыбнулся так, как умеет только он. С невероятной детской искренностью и чистой любовью. И эту улыбку вызвал всего лишь неловкий воздушный поцелуй.
Теперь я немедленно хочу поцеловать его по-настоящему.
— Когда выйду, зацелую тебя всю до самых пят, — пообещал Айз, скользнув соблазнительным взглядом по моим губам.
— Буду ждать, — выдохнула, мысленно представив как это будет.
Стало жарко и сбилось дыхание.
— Кхм, — кашлянул охранник, — время свидания подошло к концу.
— Ангелочек, в ящике моего стола лежат ключи от квартиры, — затараторил Айзел. — Забери их себе. Не знаю, как дальше все пойдет, поэтому пусть они будут у тебя. Потом вернешь мне… или хозяйке.
— Отдам тебе, — произнесла с нажимом.
— Ангел, — снисходительно протянул он. — Ты забыла? Я всегда готовлюсь к худшему. Мне так проще жить.
Глубоко вдохнула и резко выдохнула.
— Тогда я буду думать о хорошем за нас двоих.
— Договорились, — Лендер подмигнул мне, поднимаясь.
Его увели.
Я несколько минут сидела неподвижно, не в силах сдвинуться с места. Было чувство, будто во мне борются два человека. Один хотел упасть на пол и беспомощно разрыдаться, другой — с непоколебимой решимостью уничтожить всех, кто пытается испортить жизнь Айзелу. Предпочла второго. Внутренняя и внешняя холодность это то, что сейчас нужно.
Встала, отодвинула стул и твердыми шагами покинула серое помещение.
Никаких истерик, они не помогут. Никогда не помогали. Но и держать бурю в себе нельзя. Выплесну эмоции дома или съезжу на дикий пляж и поору там.
Глава 30. Суд
Орган государственной власти, вершащий правосудие, находился в старом неприступном кирпичном здании. Оно тоскливое снаружи и мрачное внутри.
Нет, ну это дурдом какой-то! Мало того, что зал суда обшит темными, почти черными, деревянными панелями, так еще и на его потолке изобразили злобных рогатых мантикор, разрывающих людей. Как только я сюда вошла, захотелось выйти. На редкость неуютное и зловещее помещение.
Судья в черной мантии и вовсе на секунду причудился мне смертью с косой. За его спиной, немного разбавляя угрюмую атмосферу, висел бирюзовый флаг города и сверкал серебристый герб.
Но я быстро потеряла интерес к интерьеру и судье, найдя взглядом Айзела и адвоката. Они сидели рядом за одним столом. Айза заковали в наручники и приставили к нему охрану. Невозмутимый Эйрен что-то ему тихо объяснял. Напротив них был второй стол, за которым просматривал бумаги прокурор в черном деловом костюме. Этот седовласый мужчина с бакенбардами, острым длинным носом и глубоко посаженными глазами казался холодным и жестким человеком.
Мы с Хелиром, Твигги и Наа сидели на местах присяжных. Гантэр, Кевил и Катия тоже хотели прийти, но им помешала работа.
Когда объявили начало суда, вздрогнула и сжала руку Хелира. Боже, пожалуйста, пусть все получится!
Первые минуты протекали спокойно, происходила стандартная процедура: Айзелу зачитали обвинение, спросили, признает ли он свою вину и, получив отрицательный ответ, приступили к разбирательству.
Как и полагается, сначала допрашивали свидетелей обвинения. И уже на этом этапе мы «насладились» цирком Роджара.
Бледный тощий участковый еле-еле приплелся к трибуне, долго вздыхал, собираясь с мыслями, похоронным голосом отвечал на типовые вопросы, но оживился, когда прокурор наконец-то сказал:
— Расскажите, что произошло в тот день. Когда вы впервые встретились с подсудимым?
Жаль, я не видела его лица, но по бодрому голосу уже многое было ясно.
— Мы встретились до обеда. Точное время я вам не скажу. Ко мне прибежала Рия. Говорит, к ее соседу ломился разозленный Чистильщик со шрамом на лице, а потом в храм ломанулся, когда никого в квартире не нашел. Да, точно, он же в квартире у него был! И проник туда незаконно! Она видела, как он отмычки использовал. Я, конечно, послушал ее и тоже в храм пошел, проверить, а там… этот, — кивок в сторону Айзела, — орет на Аэлию. Ворота, между прочим, закрыты были. Он через дыру в заборе пролез. Нашел ведь, зараза, лазейку!
— Воздержитесь от оскорблений, — осадил его судья. — Соблюдайте порядок.
— Что было дальше? — оставался беспристрастным прокурор.
— Я стучал в ворота, пока Аэлия не открыла. Она вся перепуганная была, — сорвался на шепот участковый. — Мог бы пожалеть женщину! У нее возраст все-таки! Набросился, как волчара дикий… никакой жалости… А она добрая всегда была, отзывчивая… — Роджар приложил ладонь к лицу и опустил голову, его плечи задрожали.