— Это просто смешно! — возмутился Роджар. — Вы продолжаете обвинять нас в сговоре с этими тварями?! Даже после всего, что я сказал? Да вы людей поспрашивайте! Скольким мы помогли, сколько нам благодарны! А дети? Где бы они были, если бы не мы? Никто из них не получил бы ни в одном детдоме столько заботы, понимания и любви!
Мой пульс участился. Любовь?! Забота?! Настоятельница принесла в жертву двух девочек, которых вырастила с пеленок! Никого не пожалела! Это — ее любовь?!
— Свидетель…
— Дети были счастливы! Спросите у них, они плохого слова про Аэлию не скажут!..
Судья громко стукнул молотком. Роджар резко заткнулся.
— Свидетель, сохраняйте спокойствие или вас выведут.
— Извините, ваша честь.
— Адвокат Криус, у вас остались вопросы к господину Роджару?
— Да, ваша честь. Меня интересует смерть воспитанницы храма — Джонны.
Ее убила Сущность, когда девочка тайно покинула храм. Если все было так прекрасно как вы расписываете, почему она сбежала?
— Потому что глупая и юная была! Влюбилась в этого парня бестолкового по уши и убежала. Ничего бы, может, не случилось, вернули бы мы ее домой, но из-за этих тварей произошла трагедия. Для чего вы снова мне душу бередите? — с нескрываемой агрессией спросил Роджар, повернув голову к адвокату. — Это дело закрыто. Зачем в него лезть? Я себя каждый день грызу, что сначала ее не уберег, а потом и… — он умолк и всхлипнул, прикрывая ладонью рот.
Мое сердце отчаянно билось в груди, желудок крутило от напряжения и возмущения.
— Здесь вопросы задаю я, свидетель. Скажите, как давно вы знакомы с Рией Фэр?
— Мы познакомились, когда Рия была беременна Ирвином. Она только переехала. Ей в Ошбрене дом от прадедушки достался. Она одна совсем была. Я помочь решил, с Аэлией ее познакомил. Настоятельница ее всему научила: как дите кормить, успокаивать, чем лучше пользоваться для ухода. Рия хорошая девушка, добрая. И пацан у нее такой же.
— Какие вас связывают отношения?
— Дружеские.
Он помогал ей. А теперь она помогает ему…
В нашу вторую встречу Рия охотно нахваливала храм и настоятельницу. Никогда бы не подумала, что эта милая и тихая женщина способна на жестокую ложь. Она очень переживала за сына, много раз благодарила за его спасение и вот чем все закончилось. Ее светлая благодарность оказалась притворством и пустыми словами.
Неужели Рия и в самом деле добровольно на стороне этой сволочи? На стороне Сущностей?
Адвокат продолжал сыпать вопросами:
— Вы знакомы с Грейси Лэтн?
— Грейси… Грейси… — задумался Роджар. — Знакомое имя. Кажется, в храме была такая воспитанница. Точно скажу, если увижу ее. Так сразу не вспомнить.
— Понимаю. Почему на запястьях детектива Евана обнаружили ожоги? Возможно, вы пытались скрыть, что удерживали его в сарае с помощью наручников?
— Протестую, ваша честь, — влез Кербер. — Это некорректный вопрос.
— Протест принят. Переформулируйте вопрос, Криус.
— Хорошо… Роджар, вы обездвиживали Евана наручниками?
— Нет. А ожоги могли взяться от Сущностей и Паразитов ваших. Я же говорил, на него напали.
Прокурор вновь оживился. Будто заметил нечто интересное, хотя до этого сидел с каменным лицом. Кажется, ему все-таки не плевать на судебный процесс.
— Ваша честь, следователь изъял наручники участкового Роджара для проверки. Никаких следов на них не обнаружено.
Но и наш адвокат не сдавался:
— Роджар, как вы можете объяснить раны и ожоги на руках подсудимого в момент, когда его обнаружили?
— Откуда мне знать? Может, он сам себя порезал и ожоги раньше получил? Ваша честь, я считаю, что могу не отвечать на этот вопрос.
— Считайте, вы уже ответили, — хмыкнул Криус. — Почему вы пошли искать Евана в лес?
— А куда еще? Если он пошел в эту сторону, но в храме его нет — значит, куда-то в лес забрел. После всего, что у нас творилось, я первым делом туда направился.
— Спасибо, что ответили на мои вопросы, господин Роджар.
— Вы закончили, Криус?
— Пока что да, — деловито заявил Эйрен.
— Следующий свидетель — Рия Фэр, — объявил прокурор.
Ее пригласили в зал. Участковый тем временем занял одно из мест для свидетелей обвинения.
Рия снова была такой, как в нашу первую встречу: подавленной, бледной, серой и… зашуганной. Плечи опущены, взгляд в пол. Она нервно покусывала губы и теребила кружевной рукав строгого черного платья.