Ныряю под очередной удар и сбоку рубанул по тугим ссохшимся мышцам. Меч едва касается его плоти, но тот уходит в сторону. Его труба едва не раскраивает мне голову, чудом избегаю смерти. Так мы крутимся друг возле друга. Силы наши равны, в глубоко запавших глазах правителя подземелий вижу изумление, но не растерянность. Я начинаю уставать, но не он. Необходимо немедленно переломить ход поединка. Вспоминаю приёмы самбо, и они входят в рефлексы. Очередной удар трубы не стал парировать мечом. Бросаюсь под его руку, хватаю на излом, резко дёргаю на себя. Кость хрустнула и я произвожу бросок через плечо. Правитель подземелий с размаху упечатался в бетон. Не даю ему опомниться, бью ногой в горло, он уходит от удара, цепляет меня когтями за пятку, я теряю равновесие, падаю, он тут же наваливается на меня сверху. Зубы неприятно щёлкают у лица, запах зверя сбивает дыхание, но у меня преимущество, его правая рука безвольно болтается. Бью в сломанную кость, правитель открывает пасть в страшном оскале, глаза горят бешеной злобой. И тут я не понимаю, что со мной произошло. Тоже оскаливаюсь и вцепляюсь в его горло зубами. Он бьётся, пытаясь вырваться, мой рот наполняется солёной кровью, я глотаю её и ещё больше сатанею.
Внезапно кто-то хватает меня за шиворот и с неимоверной силой отбрасывает в сторону, как нашкодившего щенка. Вскакиваю на ноги, чужая кровь течёт по лицу, а
передо мной стоит высокая старуха, иссохшие груди прикрыты золотым обручем. Она без оружия, но я чувствую, как она невероятно сильна. Ищу глазами меч, он валяется у застывшего у двери Семёна. Не сводя взгляда с царицы, а это именно царица, я не сомневаюсь, боком отхожу к двери. Замечаю усмешку на лице страшной женщины. Она уверена в своих силах, но не бросается на меня, даёт уйти. Подскакиваю к двери, хватаю Семёна, толкаю внутрь и захлопываю за собой. Система рычагов за дверью работает исправно, заклиниваю дверь и прихожу в себя. Мир вновь становится привычен. Семён склоняется надо мной, в глазах страх и недоумение. Я понимаю его, схватка длилось не более нескольких секунд, для человеческого глаза — вихрь движений, которые невозможно проанализировать.
В дверь бьются с противоположной стороны, но она надёжная. Судя по толщине, выдержит прямое попадание бронебойным снарядом. Сейчас мы в безопасности. Хотя… вспоминаю промелькнувшую усмешку царицы подземелья. А вдруг это западня? Сами себя туда загнали. Оглядываюсь. Мы у металлической лестницы, она идёт вниз и теряется в темноте. Нехорошее предчувствие сжимает сердце.
Туннель грязный, стены покрыты плесенью, вонючие лужицы под ногами, белеют осколки раздробленных костей. Что-то здесь не так. Вспоминаю кусок арматуры, которым была подпёрта дверь. Ох, не зря это было сделано. Смотрю на дверь, ужас подкатывается к горлу, на бронированной поверхности явные борозды от когтей. Я начинаю смеяться. Семён трясёт за плечи, решил, что схожу с ума.
— Нет, я не того, всё в порядке, просто оценил мудрость царицы.
— Какой царицы?
— Женщина, которая дала нам загнать себя в ловушку.
— Это западня? — стонет друг.
— Она! Настоящая! Стопроцентная!
— Что делать?
— Идти вперёд. Другого пути у нас нет.
— Рубильник! Смотри, настоящий рубильник! Будет свет!
— Не факт, — скептически хмыкаю я. Но с нетерпением поднимаю стержень вверх. Тьма сменяется полутьмой. Некоторые участки потолка освещаются тусклым светом. Будто гигантские светляки зажигают свои огни.
Семён тушит факел. Почти полная темнота, но вот глаза привыкают к скудному освещению и видно вполне сносно, особенно в местах светящихся пятен.
— Как ты думаешь, освещение везде включилось? — Семён с надеждой смотрит мне в глаза.
— Нет. Только в этом туннеле, — с сожалением качаю головой. — Это не то место где можно централизованно всё включить, необходимо поискать общую щитовую. Вероятно, на станции она есть, к несчастью, путь нам пока туда заказан.
Сыро, пахнет грибами, железная лестница тускло освещается, но видно, она переходит в некое пространство, огромный зал. Спускаемся, стараемся идти тихо, металл под ногами отдаётся глухим звуком. Недолго думая, срываю с себя рубашку, отрываю рукава, обматываю ботинки. Семён понимающе качнул головой и делает то же самое. Получились прекрасные мокасины, теперь звук от шагов практически не слышим.