─ Зачем? ─ стараюсь дышать ровно, и тогда Илья срывается.
─ Выбирай! Выбирай, мать твою или я пристрелю их обоих! ─ что тут же подтверждает, выпуская очередную пулю в потолок.
─ Не хочу, ─ заявляю спокойно под завывания. ─ Я сюда не за этим пришёл.
Абрамов только усмехается, поочерёдно наставляя пистолет на каждую, и я готов в любой момент подставиться.
─ Так мне самому выбрать? ─ начинает рассуждать. ─ Это так трудно для тебя, да, Царёв? Они обе такие красивые, такие безотказные… Тяжело, наверное, бегать от одной к другой.
Чёрт, он следил за мной, когда я к Лике пришёл для разговора? Но Миша-то ничего не знает об этой встрече…
─ А что такого? Сам же затеял эту игру, так чего удивляешься, что я решил заскочить к бывшей, повеселиться. ─ Прости, Мишань. ─ Тем более, если она сама себя предлагает.
─ Вот поэтому я тебя и ненавижу! ─ взрывается придурок, выглядя совсем невменяемым. ─ Вокруг тебя все всегда крутятся, хотя ты ничего не представляешь! Ничего! Просто очередной нищеброд, поднявшийся благодаря смазливой роже и грязным деньгам отца! ─ он начинает странно подёргивать головой, и лицо превращается в жуткую маску. ─ Почему ты вызывал мне врача? Почему не оставил там подыхать? Почему?..
─ Потому что смерть для тебя – слишком просто, скотина! ─ со спины на него налетает Славка, тут же сжимая руку с пистолетом, и они начинают бороться, но этот урод умудряется нажать на курок.
Лика сбегает сразу, пользуясь суматохой, а вот Миша почему-то застывает прямо передо мной. До меня слишком медленно доходит, что она прикрыла меня собой, и сейчас в её глазах я вижу собственное отражение, а на кофте почти рядом с сердцем у неё расплывается пятно.
─ Миш… ─ она оседает, и я подхватываю её, не веря, что это всё по-настоящему. ─ Нет-нет нет!
─ Пусти, урод! Пусти! Вы все сдохнете! ─ орёт Абрамов, и я разрываюсь между желанием его убить и как следует встряхнуть, прежде чем он сдохнет от моих рук, на которых всё больше её крови.
Слава всё-таки отбирает оружие, избавляясь от оставшихся патронов, пару раз ударив идиота, и смотрит на меня таким же диким взглядом, какой сейчас наверняка и у меня.
─ Иди, Ян, слышишь? Уноси её отсюда… Поторопись, я справлюсь здесь!
─ Спасибо, ─ только и выходит, что выдохнуть.
Всё смешивается в безумный хаос, а я могу думать только о Мише. Не получается собраться с мыслями. Зрение становится туннельным, и я даже не замечаю бегущих навстречу людей в форме, наставляющих своё оружие – как робот продолжаю идти сквозь них.
Это точно не какой-то больной сон?
Я хочу проснуться…
Кто-то что-то спрашивает уже на улице, пытается отобрать у меня моего маленького монстра, но я не даю. Прихожу в себя уже в скорой, как по щелчку пальцев, где суетятся врачи, помогая Мишане продержаться чуть дольше, а она с силой сжимает мои пальцы.
─ Не смей, поняла? Смотри на меня! Смотри и глаза не вздумай их закрыть, ясно тебе?
Она не закрывает. Слушает мой голос, но я вижу, как ей тяжело.
─ Ты… Это он, да? Я ведь ему писала… А пришёл ты.
Она поняла?
Как?
Странно, почему испытываю такое облегчение?
─ Не разговаривай. Просто оставайся со мной, ладно?
─ Тебе было весело? Врать мне, ─ задевает за живое. ─ Это… того правда стоило?
─ Мы поговорим с тобой, Мишань, ─ обещаю. ─ Позже. Когда тебя в порядок приведут. Я всё тебе расскажу.
Она больше ничего не говорит, и я готов всем сразу молиться, чтобы мы добрались быстрее.
В больнице, когда её увозят в операционную, из меня разом будто все кости и мышцы вынимают. Сижу в коридоре прямо на полу, глядя на свои окровавленные руки, и не знаю, что делать.
Оставить её не могу. Ни за что.
Кажется, если уйду, что-то точно случится, а ведь я правда думал, что у нас ещё полно времени вместе. Что мы поговорим, и даже если она не поверит, у меня будет шанс всё исправить…
Нащупываю в кармане кольцо и сжимаю до боли.
Нет, я не импульсивный идиот, который просто решил, что будет прикольно жениться в восемнадцать. Но я почти накопил на жильё и много думал. Идея жить вместе не пришла ко мне спонтанно – я просто подумал, будет здорово забрать Мишаню из этого дурдома, чтобы отчим больше не диктовал ей условия. И чтобы я мог сделать это по праву.
А теперь что?..
─ Ты совсем рехнулся, сучёныш? ─ влезает в мои мысли рёв отца.
Он движется ко мне тараном и когда поднимает на ноги, я жду заслуженных пиздюлей, но вместо этого меня заключают в объятия, напоминая, что кости во мне всё же остались. Да он меня в детстве-то ни разу не обнял.