─ Ну что, готова расплатиться?
─ И чего же ты хочешь?
─ Для начала… ─ задумывается, наверняка целый список в своей блондинистой башке развернув, а потом выдаёт: ─ Отпразднуем мою победу. Ты же уже соврала, что не будешь ночевать дома?
Мысль о том, что проведу с Царёвым ещё больше времени, самую малость пугает, но у меня нет выбора – я ведь согласилась на его условия.
─ Ладно. Но только рискни меня здесь оставить!
Так и хочется треснуть по довольной роже, чтобы не зазнавался, хотя, всё ещё впереди. Он идёт к калитке, открывает её, а потом и в дом нас запускает, где тут же зажигается свет, демонстрируя уютную комнату с камином. Здесь немного места, но обстановка мне очень даже нравится.
─ Располагайся, принцесса, ─ обводит пространство, и я устраиваюсь на небольшом старом диванчике почти у самого огня, понимая, что промёрзла насквозь.
Одежда Таи хоть и оказалась кстати, но такое чувство, что Лекс принёс не её вещи – они были слишком уж тонкие, да и при ближайшем рассмотрении оказались брендовыми, а рыжая точно такое бы не стала носить добровольно.
─ Блин, смотреть тошно, ─ с этими словами Царёв накидывает мне на плечи свою косуху, нагретую теплом тела, и становится в разы теплее.
─ Вот спасибо.
Уходит ненадолго, возвращаясь с глинтвейном, и всовывает вторую горячую кружку мне в руку.
─ Клянусь, что ничего не подсыпал, ─ заявляет серьёзно, и я почему-то верю. ─ Это последнее, что я сотворю с девчонкой.
─ Даже если так, пить не буду, ─ упрямлюсь, пусть и в тайне от мамы бабуля уже поила меня своей настойкой.
─ Да брось, я знаю, что тебе скоро восемнадцать. Не расскажешь?
Просьба вроде бы и обычная, да только пробуждает слишком много триггеров, так что я отделываюсь простым:
─ Травма. Сильно пострадало колено.
Делаю глоток терпкого напитка, и внутри разливается тепло. Ян усаживается на кресло напротив, тоже отпивая, но его глаза при этом не отрываются от моих. Мы как два противника на ринге – ищем слабые стороны, и с каждым вопросом рискуем выдать больше, чем хочется.
Не знаю, в какой момент мы перемещаемся на пол, оказываясь на мягкой медвежьей шкуре, но мне начинает нравится эта игра. Может, вино так действует, а может, все сегодняшние события, однако останавливаться не хочется, и не мне одной – обоих захватил какой-то небывалый азарт.
─ Откуда ты знаешь Лекса?
─ На гонках и познакомились, ─ жмёт плечами, не вдаваясь в подробности.
─ Почему Мишель?
─ Бабушка была наполовину француженкой. Она посчитала, что это имя принесёт мне удачу, а заодно и фамилию свою девичью мне дала, пока мама приходила в себя после родов, ─ мне смешно, стоит лишь вспомнить о том, как эту историю мне рассказывали. ─ Быстро всё состряпала.
─ Что насчёт отца?
─ Не твоя очередь спрашивать, но пофиг. У меня его нет.
─ Иногда лучше никакой, чем такой, как мой, ─ признаётся, и мне больно это знать.
─ Это связано с твоим отсутствием? ─ многие об этом шептались, а в школе невозможно не слышать сплетни.
Ян какое-то время смотрит, будто решая, стоит ли вообще продолжать эту скользкую тему, но всё-таки говорит.
─ У нас всегда были с ним тёрки – мы по-разному видим моё будущее. Я хотел его разозлить. Прям сильно, понимаешь? ─ сжимает кулак. ─ Я сделал так, чтобы ему сообщили, что я балуюсь веществами, и в тот день он точно знал, что я собираюсь кое-что прикупить.
─ Но ты же не…
─ Я не нарк, Мими, ─ устало отзывается. ─ Но когда я купил дурь, продавцом оказался мент под прикрытием, ─ посмеивается, а вот мне уже не весело. ─ Прикинь, я на такое даже не рассчитывал. Это было идеально для мести бате, даже с условием, что получу наказание, только… В ту же ночь мой брат решил, что хватит с него этой грёбаной жизни.
─ Извини.
─ За что? Не ты же виновата в этом – это всё отец. Тогда он и сплавил меня подальше. Подкупил, кого надо, и вот я уже не мотаю срок, а просто отдыхаю, бля… Не знаю, зачем я тебе рассказал, ─ трёт лицо ладонью. ─ Надоело, наверное.
Он выглядит так уязвимо, что хочется его обнять, правда, я тут же душу в себе этот порыв.
─ Иногда незнакомцу проще довериться.
─ Ты как моя психологиня базаришь, ─ опять улыбается, оставляя кружку. ─ Если ляпнешь кому-нибудь, пожалеешь, поняла, мелочь?
Его тон так стремительно меняется, что мне становится тревожно, и даже алкоголь слегка выветривается, но я как всегда не могу просто молча такое проглотить.
─ И что же ты сделаешь? ─ отчего-то шепчу, и он смотрит на мои губы так, что уже не вино согревает – это что-то другое образует внизу живота тугой ком, и он только растёт.