─ Думаешь, тебе достанется? ─ всё-таки обращаю его внимание на синяки.
─ Не переживай об этом, ─ отмахивается, поднимая на меня взгляд. ─ Хотя, мне приятно, что ты обо мне думаешь.
Опять затихаем. Он берёт телефон и что-то там ищет, а я уже не знаю, чем заполнить эту тишину.
─ Да где он ходит? ─ начинаю нервничать – уже вечер, и если приду домой позже мамы, её кредит доверия ко мне сильно уменьшится.
─ Сейчас узнаем.
Он встаёт и подходит к двери, но в этот момент она захлопывается, и кто-то закрывает нас на ключ, а после вырубается свет.
─ Что за?.. ─ брюнет дёргает за ручку, потом подбегает к выключателю, но этот блэкаут явно по всей школе.
А ещё у меня в глазах.
Не могу пошевелиться, будто ноги к полу приросли.
Странно, я ведь была заперта с Таей и даже толики паники не испытала, пока те парни не пришли.
Что сейчас изменилось?
Мой психолог предупреждала, что такое может произойти в любой момент, и нам надо начать прорабатывать мои страхи, ища подходящий способ. Но я всегда отмахивалась…
Сейчас эти мысли вторичны.
Они едва ли доходят до разума, затуманенного темнотой и ощущением замкнутого пространства, где я не одна. Верно, я не одна, и я знаю Илью, так почему мозг не хочет помочь мне в это поверить?
─ Чёрт, заперто, ─ доносится до слуха, почти заглушённого пульсом.
Моя реальность слишком быстро скручивается, перемешиваясь со слишком яркими картинками моей прошлой жизни, не давая и секунды на передышку. Умом я понимаю, где нахожусь, осознаю всё, но в то же время не способна взять под контроль то, что твердит подсознание – я будто надвое разделяюсь. И воздуха в лёгких начинает катастрофически не хватать.
─ Миш? Что с тобой? ─ чья-то рука касается плеча, но сквозь гул в ушах я различаю другой голос.
Его не должно здесь быть, никак!
Только убедить себя в этом невозможно. В этой темноте всё искажается, заставляя оживать мой кошмар, снова постучавшийся в двери и машущих костлявой рукой. Эй, привет, старая подружка! Ты же не думала, что мы расстались навсегда?
─ Нет…
С криком отбрасываю от себя чужие пальцы, отступая куда-то в глубь класса. Я даже не вижу света – эти окна ведут в закрытый двор, а там нет никаких фонарей. Мы почти в кромешной тьме.
─ Почему ты так со мной себя ведёшь, а? ─ устало спрашивает парень, надвигаясь, а его лицо мне кажется жуткой маской.
─ Отойди.
Вместо того, чтобы прислушаться, он посмеивается, становясь всё ближе, а я уже очень скоро упираюсь в стену.
─ А ты ведь мне действительно нравишься, Мишель. Я сказал правду – ты не такая, как другие.
«Ты не такая, как другие. Поэтому я сразу тебя заметил».
─ Отойди! ─ уже не сдерживаю крика, бросаясь в сторону.
Мне нужно отсюда выйти и немедленно – иначе просто сойду с ума, – и я чувствую, как ко мне подбирается что-то смертельное, тёмное. Тянет ко мне свои щупальца. Если сейчас не сделаю хоть что-то, для меня всё точно закончится.
─ Думаешь, Ян правда будет для тебя хорошим парнем? ─ его руки внезапно хватают со спины, прижимая к себе, и он выдыхает мне на ухо: ─ Он тебя использует. Играется просто, а ты позволяешь.
Ужас волной окатывает всё тело, но действует почти исцеляюще – я нахожу силы и отталкиваю монстра от себя, сбегая в другой конец класса.
─ Отойди! Не трогай меня! ─ голос переходит в ультразвук, и я не знаю, как оказываюсь стоящей на подоконнике, пытаясь открыть оконную раму.
Ноготь ломается, пальцы окрашиваются кровью, но боли не замечаю. Мне надо выбраться, надо сбежать… Я не могу снова пережить это!
─ Миша, ну зачем ты так? Я ведь ничего плохого не сделал, ─ улыбается Абрамов, медленно подходя. ─ Зачем калечишь себя?
Он почти оказывается рядом, протягивая руку, когда вдруг дверь, до этого ходившая ходуном какое-то время, ударяется в стену под натиском чужой силы, а в класс врывается разъярённый Царёв.
Я едва его узнаю за пеленой удушливого страха.
─ Пошёл отсюда! ─ рычит.
Я даже не смотрю на Илью – вижу лишь глаза Яна, словно горящие в темноте, и в них плещется ярость, готовая перелиться через край.
─ Оглох, Илюша? Отошёл от неё, сука!
─ Ладно, сегодня твоя взяла, Царь, ─ лениво тянет придурок, поднимая руки вверх, а потом смотрит на меня и подмигивает: ─ Увидимся, Миш.
Уходит, но расслабиться я не могу.
Всё ещё кажется, будто я не здесь.
Стою на подоконнике, безуспешно пытаясь открыть окно, и оно почти поддаётся, когда Царёв вдруг говорит: