─ Это ведь легче всего, да, Мишань? Просто стать безучастной ко всему? ─ не успокаивается он, доводя меня до крайней точки, где гнев уже трансформируется в настоящее безумие. ─ Тогда можно будет сбросить всю ответственность на других…
Он всё говорит, а я как наяву вижу лица всех тех, кто превратил мою жизнь в её жалкое подобие. Они меняются, как картинки, и эти лица издевательски хохочут, а у меня одно желание – чтобы они все исчезли.
И вновь ударяю, уже не сдерживаясь.
Ян выставляет ладони, просто позволяя мне колошматить по ним, как по груше, но я слишком захвачена этими разрушительными эмоциями, чтобы взять и остановиться. Это сильнее сейчас. Я сильнее, и не хочу снова ощущать слабость ни перед кем, поэтому не жалею ни себя, ни его, окончательно забываясь.
А когда прихожу в себя, обнаруживаю, что Царёв с силой обнимает меня. Удерживает в своих руках, и до меня даже не сразу доходит, что это именно он.
─ Всё-всё, ─ стискивает до тех пор, пока не затихаю, слыша только его сердцебиение, и чувствую, как целует в висок. ─ Это нужно было сделать и уже давно, Мими. Нельзя носить в себе такое дерьмо и не избавиться от него.
У меня сбилось дыхание, и пот стекает по вискам, но Яну плевать. Его руки надёжным коконом обвились вокруг, не давая никуда вырваться, и вскоре мне этого уже не хочется. Мы так и сидим на полу, а я вдруг чётко осознаю, что значит это вечно повторяющееся из чужих уст «рай в шалаше». Вот он – когда всё равно, где вы. Лишь бы вместе.
─ Ты тоже приходишь сюда избавляться от всякого мусора? ─ невольно осматриваюсь, хотя взгляд всё равно возвращается к его пальцам – длинным и тонким, но очень сильным.
Хочется перебирать их, и именно это я позволяю себе, вводя нас обоих в какой-то транс.
─ Лучше так, чем просто накинуться на кого-то, кто тебя бесит, ─ отвечает, спустя пару секунд, опять утыкаясь губами мне в ухо. ─ Или гонки. Иногда алкоголь, но это яд… Не люблю быть зависимым. Просто бывает, что ничего больше не может помочь.
Он явно уплывает в мир прошлого, и я ненадолго позволяю Яну там побыть, а потом вытаскиваю его оттуда – как он и сам сказал, нельзя долго.
─ Значит, я выиграла желание?
─ Какая корыстная маленькая принцесса, ─ смешок обжигает ухо, и пальцы снова оказываются под одеждой, на этот раз почти бережно порхая по коже. ─ Нагнула дракона и рада.
Ещё бы…
─ Почему дракон?
─ Потому что он огромный и сильный, ─ делится Ян, не переставая меня касаться. ─ У него есть крылья, чтобы лететь, куда захочется. Чешуя, как броня.
─ Из чего твоя броня, Царёв?
─ Ты о чём? ─ застывает, будто его поймали, но я хочу это услышать.
─ Вот ты моё слабое место нашёл. А твоё где?
─ Думаешь, так легко можешь убить дракона? ─ подозрительно затихает, а потом без предупреждения поднимает себе на плечо, как будто я ничего не вешу, резко встаёт, и под мой визг, начинает кружить.
─ Остановись! У меня голова кружится, Царёв!
─ Неа, ─ хохочет, заражая и меня смехом. ─ Не прекращу, пока вслух не скажешь, что ты принадлежишь мне!
─ Размечтался!
─ Ну, держись…
Мы оба такие дураки в тот момент, но это абсолютно новое и в то же время забытое чувство – как в детстве, когда единственные твои переживания ограничиваются какими-то глупыми вещами.
И я как обычно ловлю момент…
Ян наконец-то перестаёт меня мучать, и мы замираем, переводя дыхание. Я всё ещё у него на руках, тесно прижата бёдрами к его торсу, обвиваю Царёва ногами, а он продолжает держать так, будто я и правда пушинка.
Но его мышцы напряжены, а губы в сантиметре от моих, и в этот раз он берёт первенство. Накрывает мой рот. Неспешно мучает меня, лишая воздуха, что где-то в груди разгорается болезненно-сладкое, терпкое пламя.
Разгорячённое тело требует ещё прикосновений, и Ян угадывает мои мысли. Несёт на себе куда-то, спускается с ринга, не прекращая целовать, а после я оказываюсь сидящей на нём верхом, и от этой близости в теле каждая клетка приходит в движение.
─ Мишань, ты не понимаешь этого, но ты чёртов феникс, ─ вдруг ошарашивает шёпотом, пока оставляет следы на моих ключицах. ─ Ты столько пережила, поэтому не должна забывать о сегодняшнем дне, когда выпустила свои крылья.
Думать в таком состоянии трудно, и всё же я стараюсь.